Читаем без скачивания Потерянная рота - Олег Синицын

Земля сотрясалась неистово, словно подземный бог разгневался на людей. На Калинина сыпались комья торфа и мелкие камни. Повсюду стояли пронзительный свист и оглушительный грохот. Окрестности деревни Ельцово уже никогда в будущем не услышат такой канонады, но сейчас этот апокалипсический гром стал её неотъемлемой частью. Алексей втянул голову и накрыл её руками, мучительно переживая о том, что за минуту, и даже за две найти взвод он никак не успеет.

Грохот оборвался внезапно. Наступившая вслед за этим тишина принесла облегчение, но казалась неестественной. Оглушенный Калинин поднял голову. Комья земли скатились с плеч. Незавязанные наушники на шапке упали в разные стороны, словно у беспородной дворняги. Бомбардировщики удалялись, но радости от этого он не испытывал. С противоположного холма (расположенного так близко!) с огромной скоростью беззвучно неслись немецкие танки.

Холмистая окраина деревни Ельцово, ещё десять минут назад казавшаяся Алексею покрытой белой пеленой снега, была исковеркана воронками. Снег почернел, отчасти опаленный, отчасти густо усыпанный землей и торфом. Окопы в некоторых местах были разрушены, но Калинин видел в них шевеление. Красноармейцы оправлялись от бомбардировки; сбрасывая с себя землю, они поднимались со дна окопов и занимали боевые позиции.

Алексей тряхнул головой, и слух вернулся к нему.

Лязг и рокот железных машин ворвался в голову, и Калинин всей душой пожалел, что не остался глухим. До Алексея вдруг дошел тот ужас, который навеивали летящие на позиции роты немецкие танки. Темно-серые, выделяющиеся на фоне нетронутого белого снега холма, очень подвижные они походили на стаю волков.

Сзади раздались редкие выстрелы уцелевших артиллерийских орудий. Между танками поднялись облака взрывов. Снег вперемешку с землей вздыбился небу. Красноармейцы, ещё не оправившиеся от ужасной бомбардировки, открыли разрозненный огонь, но вражеская пехота ещё не появилась, и поэтому против танков, несколько из которых уже спустились со склона и, преодолев лощину, начали подъем, были эффективны только артиллерия, да противотанковые ружья.

Очередной выстрел артиллерийской батареи оказался удачным. Один из танков, спускающихся по склону, задымился и вспыхнул. Но этого было недостаточно для отражения атаки. Казалось, не будет конца огромной орде, переваливающей через гребень холма.

Танки открыли ответный огонь из башенных орудий, с их бортов судорожно застрочили пулеметы. Пули засвистели вокруг, несколько из них врезались в землю рядом с Калининым. От испуга Алексей откатился в сторону и упал в полузасыпанный окоп к бронебойщикам.

— Патрон! — неистово кричал крепкий бронебойщик без шапки, на макушке его можно было различить лысину. Второй номер, молодой солдат с выпученными глазами всего на год или два старше Алексея, уставился на лейтенанта.

— Патрон, твою душу! — снова рявкнул стрелок, и молодой красноармеец, спохватившись, суетно вставил бронебойный патрон. Стрелок лязгнул затвором, заряжая ружье, и надавил на спусковой крючок. Он метил в танк, поднимающийся по склону прямо на них. Но что-то не получилось — пуля прошла мимо или угодила в броню — танк остался невредим.

— Меня зовут Алексей Калинин, — промямлил лейтенант молодому красноармейцу. — Я ищу первый взвод…

Танк, ползущий на них, выстрелил. Помощник бронебойщика начал что-то говорить, но рядом рванул снаряд, и грохот взрыва заглушил его слова. Алексей только видел, как молодой красноармеец шевелит губами, но понять из этого ничего было нельзя.

— Что-что? — переспросил Алексей.

— Я хотел сказать…

— Патрон давай! — истерично закричал бронебойщик. Алексей отпрянул в сторону. Второй номер зарядил противотанковое ружье. Бронебойщик матюгнулся на них так, что у Калинина покраснели уши, и надавил на спусковой крючок. На этот раз попадание в танк было очевидным. Пуля ударила в гусеницу, сбила один сегмент и ушла в небо, не причинив танку большого вреда и даже не затормозив его движение.

Стрелок быстро повернулся к ним. Лицо его кипело от ярости. Глаза горели. Даже редкие волосы на голове встали дыбом.

— Ты что, мать твою, тут шляешься! Тут тебе, китайский хлебороб, не улица с магазинами!

— Мне нужен первый взвод… — только смог вымолвить Калинин. Но стрелок его не услышал. Разъяренное лицо бронебойщика повернулось к своему второму номеру.

— Не хлопай челюстью! Убью! — раздалось в адрес молодого красноармейца. — Патрон заряжай!

В третий раз лязгнул затвор противотанковой винтовки. Алексей выглянул из окопа и ужаснулся от того — как близко уже находился немецкий танк. С борта застрочил пулемет, вспыхивающий огонек на темно-сером корпусе. 7,92-миллиметровые пули ударили по брустверу. Алексей спешно отдернул голову. Молодой пучеглазый красноармеец прыгнул вслед за ним. Один лишь бесстрашный бронебойщик, прищурив левый глаз и сжав зубы, продолжал наводить винтовку, выискивая самое уязвимое место на машине.

Алексей и молодой красноармеец оказались так близко друг к другу, что кончики их носов почти соприкасались.

— Где первый взвод? — страдальчески произнес Калинин, раскачивая незавязанными наушниками на шапке. Солдат, тяжело дыша, испуганно смотрел на него. Выстрел из противотанковой винтовки, похожий на многократно усиленный удар бильярдного кия, заставил вздрогнуть обоих. Вслед за этим раздался взрыв, и в адрес подбитого немецкого танка понеслась длинная тирада бронебойщика.

Алексей вдруг почувствовал радость. Он взглянул на красноармейца и увидел, что тот тоже улыбается. Они подняли головы. Небольшая башня танка была повернута набок, чуть накренилась и горела, испуская черный дым. В этом положении танк медленно скатывался обратно в ложбину между холмами.

— Вот тебе, жестянка с помоями! — выкрикнул бронебойщик.

— Я скажу про первый взвод, — произнес молодой красноармеец, улыбаясь. — …

Но сказать он ничего не успел. Где-то коротко стукнул пулемет. Взвизгнула шальная пуля, ударила красноармейцу в спину, откинув его прямо на руки Калинину. Остекленевшие глаза молодого бойца скользнули по лицу Алексея и замерли. Из приоткрытых губ на подбородок полилась струйка крови.

Алексей в ужасе отдернул руки. Никогда ещё он не видел смерть так близко. Так быстро и так близко!

Тело красноармейца упало на дно окопа. Справа на них поднимался ещё один танк, из пулемета которого и был убит молодой солдат. Алексей беспомощно переводил взгляд с танка на лицо убитого красноармейца. Застывшие глаза бойца смотрели на Алексея. Они не призывали его что-то сделать, в них не было боли и страдания. Они просто смотрели, словно погибший даже после своей смерти хотел увидеть то, что Калинин будет делать дальше.

Они просто наблюдали.

— Патрон!!! — страшно закричал бронебойщик, вырвав Алексея из плена застывших глаз мертвеца.

— Мне нужно найти первый взвод, — оправдываясь, произнес Алексей и стал пятиться назад, пока не уперся в стенку окопа. Немецкий танк поднялся к позициям соседних солдат, находясь в каком-то десятке метров от огневой точки, в которую угодил Калинин. Бронебойщик, прильнув к прицелу, держал танк на мушке и разъяренно кричал:

— Заряжай патрон! Убью, мышь трусливая! Заряжай патрон…

Алексей выскочил из окопа. Бронебойщик продолжал кричать, и Калинин понял, что тот до сих пор не знает о гибели своего помощника. На какое-то мгновение Алексей подумал, что следует остаться и помочь бойцу.

«А как же приказ Борового? — спросил он себя. — Он приказал найти первый взвод. А приказа быть вторым номером у бронебойщика никто не давал. Я же лейтенант! Это не в моих обязанностях.»

Суровый бронебойщик по-прежнему ничего не видел вокруг себя, кроме немецкого танка. Не отрываясь от прицела, он нащупал патрон и загнал его в казенник. Лицо солдата было мокрым, он непокрытой головы валил пар.

Танк почти вскарабкался на позиции, причем одна его гусеница оказалась намного выше другой, из-за чего танк сильно накренился. Справа полетела граната, но замах оказался слаб, и граната разорвалась рядом. В ответ с танка ударила длинная очередь. Послышались вскрики солдат, попавших под пули. Калинин со страхом смотрел на огромную машину, взбирающуюся на окопы. На борту танка были выведены белые уголки с черным ободом, которые вместе образовывали крест.

Танк продолжал взбираться, крен набок увеличивался. В следующее мгновение он должен повалиться гусеницами на окоп, когда раздался выстрел бронебойщика. Алексей даже вздрогнул от неожиданности.

Взрыв словно разорвал танк пополам, настолько сильным он оказался. Бронебойно-зажигательная пуля настигла танк в самой критической точке наклона. От выстрела и последующего взрыва огромную махину перевернуло. Уши резанул мерзкий скрежет. Со всего размаха танк ударился башней о землю, разметав снег; башня отлетела, словно отрубленная голова, и, поднимая серпантин почти прозрачного снежка, покатилась вниз по склону. Бешено закрутились гусеницы, делая гибель танка похожей на предсмертную агонию подстреленного животного.