Читаем без скачивания Истории для детей - Чарльз Диккенс

Душенька, которая совершенно не обрадовалась перспективе идти на прогулку, тем не менее натянула шляпку, и все отправились на улицу.

Невозможно представить, каким подлецом почувствовал себя Кобс, когда малыши сообщили ему, что в их доме он будет старшим садовником и что его жалование составит две тысячи гиней в год. Они смотрели на него так доверчиво, что добрый Кобс желал только одного — чтобы земля разверзлась у него под ногами и ему можно было больше не обманывать их. Именно поэтому он постарался как можно быстрее перевести разговор на другую тему и повёл детей на заливные луга, где мистер Гарри чуть было не утонул, пытаясь достать водяную лилию для мисс Норы.

Но вот дети совершенно вымотались и устали; улёгшись рядышком на берег, поросший ромашками, они просто-напросто заснули. А Кобс чуть не разревелся, видя, какие же они милые, когда спят на этом прекрасном лужке.

Но вот малыши проснулись, и нельзя было не заметить, что мисс Нора совсем не в духе. Когда же мистер Гарри попытался обнять её, она оттолкнула его и сказала, что «он надоел».

— Разве ваш Гарри может надоесть вам, моя майская луна? — воскликнул с удивлением мистер Гарри.

— Да, и ещё я хочу домой, — капризно ответила мисс Нора, и вся компания решила возвратиться в гостиницу.

Варёная курица и пудинг немного оживили будущую миссис Гарри Уолмерс-младшую, но в сумерках она вновь стала раздражительной, расплакалась и решила рано пойти спать. Благородный мистер Гарри, сердце которого по-прежнему было полно любви, проводил её в комнату, после чего и сам удалился спать.

Примерно в полночь к «Остролисту» подъехала карета, из которой вышли мистер Уолмерс, отец Гарри, и какая-то пожилая леди, по-видимому приехавшая за Норой. Мистера Уолмерса вся эта история как будто забавляла, но вместе с тем вид у него был очень серьёзный.

— Кобс! — воскликнул он, увидев своего старого садовника. — Как я благодарен вам за то, что вы позаботились о детях! Скорее же отведите меня к сыну!

Сердце коридорного колотилось как бешеное, когда они с мистером Уолмерсом поднимались по лестнице. У самой двери Кобс остановился и, посмотрев отцу мальчика прямо в глаза, произнёс:

— Мистер Гарри очень хороший и смелый мальчик, мистер Уолмерс. Надеюсь, что вы не будете на него сердиться.

Мистер Уолмерс улыбнулся (поговаривают, что он и сам когда-то увёз из родного дома свою нынешнюю супругу) и сказал:

— Что вы, Кобс! Не волнуйтесь! Ещё раз спасибо вам!

И вот они зашли в комнату: сначала мистер Уолмерс, а затем Кобс со свечой в руке. Отец подошёл к кроватке, где спал Гарри, и в свете свечи стало видно, как сильно они похожи друг на друга. Мистер Уолмерс осторожно потряс мальчика за плечо и произнёс:

— Гарри, малыш! Просыпайся!

Мальчик вскочил и осоловело огляделся по сторонам, переводя взгляд с отца на Кобса и обратно. Постепенно он проснулся настолько, чтобы понять, что происходит, и начать волноваться — добрый, смелый мальчик! — не навредил ли он Кобсу. Но отец ласково посмотрел на него и сказал:

— Я не сержусь, Гарри, я только хочу, чтобы мы сейчас поехали домой.

— Хорошо, папа, — ответил ему Гарри, с трудом сдерживая слёзы, — но можно я перед отъездом… поцелую Нору?

— Можно, малыш, — согласился отец, и в сопровождении коридорного они пошли в комнату, где спала возлюбленная мистера Гарри, а рядом с ней в кресле сидела пожилая леди. Отец подвёл мальчика к кроватке, и тот на секунду прижался своим личиком к щеке ничего не подозревающей мисс Норы. В этот момент одна из горничных, «случайно» заглянувших в дверь, воскликнула: «Ну разве можно разлучать их?!»

Собственно, так и закончилась эта романтическая история. А как бы ещё она могла завершиться? Гарри с отцом сразу же уехали домой, а миссис Гарри-Уолмерс младшая (которая, кстати, так никогда и не носила эту фамилию, потому что вышла замуж за какого-то капитана и уехала в Индию) покинула «Остролист» на следующее утро.

А позже, когда страсти немного улеглись, коридорный Кобс провёл много часов, размышляя о том, что, пожалуй, для многих женихов и невест было бы лучше, если бы их вовремя остановили и вернули домой в разных каретах.

Оливер Твист (из романа «Приключения Оливера Твиста»)

Работный дом, а иными словами, приют для бедняков не самое лучшее место для рождения. Куда как приятнее начать свои жизненный путь в поместье богатого аристократа и быть окружённым заботливыми бабушками, тётками и няньками. Но даже если тебе всё-таки довелось появиться на свет в работном доме, ты можешь кое-что сделать. Ты можешь кричать во весь голос, чтобы старая сиделка поняла, что ты родился живым. Именно так и поступил младенец Оливер Твист: он закричал, и это последнее, что услышала бедная его мать, перед тем как отправиться на тот свет. Она же оказалась единственным человеком, знавшим, кто его отец, поэтому неудивительно, что сразу после рождения Оливер Твист стал круглым сиротой.

Следующие несколько недель своей жизни он провёл там же, где и родился, пока умные и сострадательные джентльмены в дорогих костюмах решали, что с ним делать. Попытались найти ему приёмную мать, но в приюте для бедняков не нашлось женщины, готовой взвалить на свои плечи ещё и Оливера. Поэтому было решено отправить его на «ферму» — в отделение работного дома, где жили маленькие сироты под присмотром некой миссис Манн. Эта пожилая леди получала еженедельно семь с половиной пенсов на содержание каждого ребёнка, и такая сумма казалась достаточной для того, чтобы малыши наедались досыта и даже немножко страдали от переедания. Но миссис Манн была мудрой женщиной, поэтому быстро поняла, что нет ничего плохого в том, чтобы оставлять себе большую часть из этих семи пенсов и что худой ребёнок гораздо здоровее пухлого. Поэтому мальчики на ферме были все как на подбор слабые и тоненькие, и по правде сказать, ещё более тоненькими они могли бы стать, только питаясь воздухом.

Такая система выращивания детей не могла не отразиться на Оливере, который ко дню своего девятилетия был невероятно чахлым и бледным. Но радоваться можно было уже тому, что он увидел очередной день своего рождения, потому что бывало (и нередко!), что система воспитания миссис Манн давала сбои и мальчики покидали этот мир гораздо раньше. Девятилетие своё Оливер встретил в тёмном погребе для угля, куда его заперли вместе с двумя другими молодыми людьми за то, что они посмели сказать хозяйке, что голодны.

В тот же день миссис Манн очень удивилась, увидев в воротах своей фермы мистера Бамбла — попечителя работного дома.

— Бог мой! Неужели это вы, мистер Бамбл! — закричала она, высунувшись из окна и стараясь придать голосу радостное выражение, что у неё не очень-то получилось.

— Да, это я, — раздражённо ответил мистер, который никак не мог справиться с калиткой, и миссис Манн, во дворе которой нечасто появлялись такие высокие должностные лица, выбежала впустить его.

— Я к вам по делу, — сообщил мистер Бамбл, когда они прошли в дом и миссис Манн налила ему немного джина. — Знаете ли вы, что сегодня мальчику Оливеру Твисту исполнилось девять лет?

— Конечно, знаю! — ответила миссис Манн, делая знаки служанке, чтобы та поскорее выпустила молодых людей из угольного погреба.

— В таком случае вы понимаете, миссис Манн, — продолжил Бамбл, — что он больше не может оставаться здесь и я должен забрать его обратно в работный дом.

Служанка привела Оливера, по дороге заставив его кое-как умыться, хотя от этого он не стал чище, а только ещё больше размазал по лицу угольную пыль.

— Хочешь ли ты пойти со мной, Оливер? — спросил мистер Бамбл.

Оливер хотел было ответить, что он готов идти куда угодно и с кем угодно, только бы не оставаться больше на попечении миссис Манн, но увидел, как смотрит на него хозяйка приюта и какой большой кулак она показывает ему из-под стола. Тогда он изобразил грусть на своём лице и, вздохнув, ответил, что ему совсем не хочется покидать такое уютное место, но собрался быстрее моли (хотя и собирать-то ему было особенно нечего) и уже через пару минут в сопровождении мистера Бамбла покинул ферму миссис Манн навсегда.

Несколько миль по дороге к работному дому и кусок хлеба с маслом, который он получил там, стали неплохим подарком на его девятилетие, но хлеб с маслом был стремительно съеден, и практически так же быстро Оливер понял, что работный дом мало чем отличается от того места, где он провёл детство. Но, так или иначе, его новая, но ничуть не менее голодная жизнь началась именно здесь.

За три месяца, проведённых в работном доме, Оливер Твист стал ещё слабее и тоньше, чем был до этого. Характер у него был тихий и дружелюбный, он не участвовал в потасовках, и если его задирали, старался просто уйти подальше. Но когда кому-то приходило в голову обидеть дурным словом память его матери (а чего только не придёт в голову глупым мальчишкам!), то этот малыш приходил в ярость и, невзирая на силу и рост обидчика, давал ему такой суровый отпор кулаками, что все вокруг только диву давались, откуда в этом хрупком создании столько сил.