Пёс любил с хозяином смотреть по вечерам телевизор. И такие мощные порывы гуманизма после просмотра передач о животных накатывали на Малыша, что он, как любой глубоко верующий индус, боялся наступить лапой даже на самую мелкую букашку, чтобы не лишить её жизни. А тут, на охоте, придётся участвовать в массовых убийствах.
Малыш сидел. Чесал себе лапой то левое ухо, то правое, но никак не мог найти выход из трудного положения. Он наверняка просидел бы так до утра, если бы не раздался сухой удар по полу. Что-то упало сверху. Пёс очнулся от дум и увидел перед собой ружьё. Это оно устроило шум, спрыгнув с гвоздика на стене, где обычно висело. Пёс чрезвычайно удивился и округлил глаза.
– О чём задумался, дружок? – скрипучим голосом спросило ружьё. Хотя хозяин постоянно чистил его и смазывал импортным маслом, голос у ружья не становился бархатным.
– Не хочу завтра идти на охоту, – сказал пёс.
– А ты не ходи, – предложило ружьё.
– Сильно уважаю хозяина, чтобы отказаться.
– А ты прикинься больным, – снова предложило ружьё.
– Не поверит. Он умный. Сразу температуру измерит. Ещё хуже будет. Назовёт симулянтом и изменником.
– А ты знаешь, мне тоже до чёртиков надоело плеваться дробью и картечью в уток и зайцев, – сказало ружьё.
– Правда? – обрадовался Малыш, – а я плохо о тебе думал. Я думал, что ты профессиональный убийца.
– Отнюдь. Хоть у меня нервы и железные, но я бы лучше стал детским грузовичком-самосвалом или, на худой конец, дверной ручкой. Пользы больше. И профессии гуманные у машинок или ручек.
– Слушай, нам срочно надо что-то придумать, чтобы не участвовать больше в убийствах, – предложил пёс.
– Хорошо бы, – согласилось ружьё, – но я ничего не могу придумать. У меня слабо развито воображение.
– Да? – удивился пёс, – а я всегда завидовал тебе – такому стройному, красивому, отливающему серебром. И приклад лакированный всегда глаз радовал.
– Вот таким уродилось, красивым, а бестолковым и жестоким. Сколько на своём веку пришлось жизней загубить, не сосчитаешь.
– Раскаиваешься? – участливо спросил пёс.
– Не трави душу, а то разрыдаюсь и заржавею.
– А может, в этом выход? Заржавей, и хозяин на охоту не пойдёт.
– Мысль хорошая, но ржаветь не хочется. Выбросит на свалку – и, считай, пропал.
– Да, так не годится, – согласился Малыш. – Надо ещё что-нибудь придумать, менее безысходное.
– Думай, я вижу, ты мастер что-нибудь придумывать, – с надеждой проговорило ружьё.
Пёс снова погрузился в размышления, а ружьё прилегло рядом на коврике:
– Если усну, а ты что-нибудь придумаешь, буди сразу, не стесняйся и не бойся, с испугу я не стреляю, – сказало ружьё.
«Что бы такое придумать?» – размышлял пёс. Он представил, как завтра рано утром, ещё до зари, они с хозяином сядут в автомобиль, поедут за город. Поставят машину в кустах. Пешком пройдут километра три к озеру, найдут засаду, устроятся в ней и будут ждать, когда на водную гладь сядет стая диких уток, гусей или куликов. Потом хозяин прицелится, нажмёт на курок. Выстрел разорвёт тишину. Несколько уток взмахнут в последний раз в своей жизни крыльями и упадут в воду. А он, Малыш, должен будет, рыча, плыть к ним, хватать зубами и нести хозяину ещё тёплых, но, увы, мёртвых птиц. Нет, этого он уже не сможет больше сделать никогда. Малыш вздрогнул. Ружьё спало чутко и от этого проснулось:
– Мне показалось, что ты придумал.
– Да нет ещё, – сказал пёс. – А что, если нам пригласить сюда дробь и патроны? Может, они что-нибудь подскажут.
– Навряд ли, – отвергло ружьё предложение Малыша. – Дробь тоже без воображения, она же металлическая, как и я. А патроны ко всему безразличны, они тоже не советчики.
– Значит, придётся мне думать, – огорчился пёс.
– Думай, на тебя вся надежда.
– Стоп! Идея! – воскликнул пёс. – Я кое-что вспомнил из одного фильма.
– Придумал? – оживилось ружьё.
– Кажется, придумал…
– Что? – с нетерпением спросило ружьё.
– Не знаю, согласишься ли ты?
– Я соглашусь, ты только говори.
Пёс поднял правое ухо кверху, почесал за ним лапой и шёпотом сказал ружью:
– Нам с тобой надо сегодня ночью убежать от хозяина. А ему в записке написать, почему мы это сделали. Ты умеешь писать?
– Да ты что, какой из меня писатель? Я, наверное, только букву «о» и смогу написать, – огорчилось ружьё.
– Тогда я попробую. Но придётся, конечно, писать не на бумаге, а на какой-нибудь доске. Бумагу я своими когтями напрочь разорву.
– А ты на стене в прихожей нацарапай, она вагонкой обшита, – предложило ружьё.
– Смотри-ка, – обрадовался пёс, – у тебя, кажется, воображение проснулось. Тебе не кажется?
– Кажется, проснулось, – согласилось ружьё.
Что пёс нацарапал своей лапой на стене в прихожей, мы не знаем. Он рисовал в темноте.
Утром хозяин проснулся и не обнаружил в своей квартире ни ружья, ни собаки. И вдруг увидел на стене в прихожей собачий рисунок. Он долго и очень внимательно рассматривал его, качал головой и сокрушался.
В те минуты он понял всю пагубность своей охотничьей страсти для птиц и зверушек и горько раскаялся. Он твёрдо решил больше никогда не ходить на охоту, не убивать мирных уток и зайцев и своих друзей-охотников убедить в том же.
Хорошо было бы, если бы пёс и ружьё каким-то образом узнали о решении хозяина и вернулись к нему. Вот было бы радости и веселья в тот день. Может, так и будет?
3. Если бы трусливый король не увидел сон
В одном королевстве правил очень злой король. Он был не только злым, но и трусливым. Однажды королю приснилось, что его скоро погубит маленькая девочка, которая живёт недалеко от столицы в небольшой деревушке.
Король всполошился, созвал свой королевский совет и приказал сыщикам и придворным стражникам тотчас отправиться на поиски опасной девочки и доставить её во дворец. Стражники удалились, а король закрылся в своих палатах, спрятался под одеяло и от каждого шороха вздрагивал, прося всевышнего пощадить его и отвратить выдуманную им же самим беду.
А в той деревеньке, которая располагалась неподалёку от столицы, действительно жила маленькая девочка. Но она и понятия не имела о том, что может устроить большой переполох во дворце короля – самого могущественного человека на земле, которому покоряются все люди. Девочка играла на траве в небольшом садике, где обычно играли деревенские дети. В этот день куклы почему-то не слушались её, дерзили, капризничали, девочка сердилась и наказывала их.
И вдруг на улице поднялось облако пыли, послышался конский топот. Люди высыпали из домов на улицу и увидели королевский отряд. А через несколько минут встревоженные жители услышали женский плач, детский крик, потом топот поглотил весь шум и накрыл деревню пыльным покрывалом.
Когда всё стихло, а пыль опустилась, крестьяне увидели за околицей одинокую женщину. Это была мать пропавшей девочки. На утешения соседей она не отвечала и сидела на дороге, закрыв поникшее лицо ладонями.
Украденная девочка от испуга сначала заплакала, но потом поняла, что ей ничего не грозит, притихла и стала смотреть по сторонам. А вскоре совсем успокоилась и спросила:
– Куда вы меня везёте?
– Во дворец короля, – буркнул стражник.
– Во дворец короля? Зачем королю такая бедняжка, как я?
Но стражник ничего не ответил. И девочка снова стала смотреть по сторонам и думать, что же она будет делать у короля. Она представляла короля самым сильным, самым мудрым, самым богатым человеком на земле. Может быть, он подарит ей очень красивое платье, красивые туфельки и большой изумруд. Может, он украсит корону. Она видела такие короны на картинках в своей книжке волшебных сказок. И потом она в новом наряде, в золотой короне, появится дома: вот будет рада её мама. Подъехали к дворцу. Ворота распахнулись, пропустили отряд и снова закрылись.
Король был так напуган, что даже не вышел посмотреть на пленницу. Он сразу огласил приказ: «Ввиду того, что эта девчонка представляет смертельную угрозу для королевства, короля и его подданных, увести её в самую глухую башню, где живёт много мышей, оставить им запасы еды и воды, замуровать наглухо двери, поставить стражу и не выпускать в течение одного года».
Король рассчитывал, что за это время и девочка, и мыши задохнутся, ибо воздуха им не хватит. Еды же достаточно, и девочка знать не будет, что скоро умрёт. Король успокоился и по-прежнему стал управлять королевством.
В башне было сумрачно, свет едва пробивался сверху сквозь мутный квадрат толстого стекла, падал на пол, и девочка почти всё время проводила около солнечного пятна. Потянулись долгие тоскливые дни заточения.
Пленница не знала, что по злому умыслу трусливого короля она никогда не должна выйти из башни. Она не понимала, зачем её оставили одну да ещё вместе с мышами. Если бы её захотели наказать, как наказывают детей в старинных сказках, то не стали бы кормить, били розгами, а тут ничего подобного не было. Её не били, а еды в башне было столько, что хватило бы всем жителям маленькой деревни.
