Киреев открыл было рот, но Васин его перебил:
– И вот еще что: похоже, мы застряли здесь. Маневровые двигатели барахлят, сработала блокировка старта, необходимы полная диагностика и ремонт. Без этого, сами понимаете, маршевые не запустятся.
– Черт вас возьми, Васин! – взревел Киреев. – Это разведывательный боевой корабль, он не только на основных, он на этих ваших маневровых должен летать как молния!
– Товарищ майор, – Васин вспомнил про субординацию, – но блокировки придумал не я. Без маневровых нам не разогнаться. А если сразу запустить маршевые, без последствий для людей и техники не обойдется. Нас раздавит мгновенное ускорение.
– Знаю, знаю, – Киреев нахмурился. – Но ведь должны быть запасные маневровые, разные там вспомогательные и дополнительные.
– Они есть, – ответил Васин, – но компьютер говорит, что их нет, поэтому и необходимо провести полную диагностику.
– Сколько это займет времени? – резко спросил майор.
– Ну, тестирование нанитов часа три, еще шесть на диагностику и минут тридцать на перезапуск системы, да и еще ремонт, если обнаружится неисправность. Итого, я думаю, часов двенадцать, – Васин виновато посмотрел на майора и добавил: – Возможно, вообще ничего не получится.
– Почему? – майор посмотрел на Васина.
– При тестировании нанитов и всех систем корабля центральный компьютер обязательно связывается с маяком и делает там резервную копию всех имеющихся данных. Схема простая. Запрос на маяк, копирование, подтверждение исправности и запись обратно в базу корабля. Но маяка я не нашел, иначе сразу бы начал проверку.
– А без всех этих сложностей с перезаписью, копированием и прочей вашей компьютерной белибердой запустить двигатели можно?
– Можно, но только основные. Такая схема предусмотрена на экстренный случай, когда команды уже нет, а корабль не должен достаться врагу. Капитан никогда не сходит с корабля и должен в таких случаях жертвовать собой и спасать корабль.
Киреев повернулся к лейтенанту, тот испуганно уставился на ледышку через иллюминатор. Планетоид менялся в цвете. Несколько минут назад он был беловатым, сейчас отливал голубым.
Сигнал тревоги вырвал всех из оцепенения…
Сирена заорала так, что пробирало до костей. Третий, самый последний уровень опасности, срабатывал на корабле только в случаях нападения. Бирюзовое облако, вырвавшееся откуда-то из глубин шара, быстро двигалось в сторону корабля.
– Разведку на шарик, остальным готовиться к прыжку, – скомандовал Киреев.
– Зорин, – Киреев повернулся к лейтенанту. – Уноси нас отсюда.
Бойцы влетали в шлюз друг за другом и перебирались в крохотную капсулу.
– Команда высадки, черт возьми, отчаливайте! – орал по громкой связи капитан. – Я вас отстреливаю, иначе сдохнете тут за просто так!
Умирать хотелось меньше всего, тем более от неизвестной опасности. В честном бою, от какого-нибудь гризойда с планеты Пира или «призраков» с Кроты – это другое дело, но только не от этого дурацкого облака.
Шлюзы закрылись, разведывательная капсула отстрелилась в сторону планеты. Облако уже лизало обшивку корабля, когда сопла «Трояна» вспыхнули от струи плазмы. Еще мгновение, и крейсер практически накрыло бирюзовой волной.
***
Боты-липучки крепко держали разведчиков на поверхности шара. В наушниках было слышно лишь сопение. Никто не хотел говорить. Надежды на «Трояна» не было. Куда корабль выбросило из свернутого пространства? Может, в известную часть галактики, и тогда сигнал о бедствии примет ближайший маяк, а возможно, и в самую глушь, тогда корабль могут не найти лет двадцать или не найти совсем. Такое тоже уже случалось.
Степанов обреченно оглянулся на цепь из четырнадцати бойцов. Все, что они успели взять с собой до того, как корабль накрыло бирюзовой волной, это три запасных баллона с кислородом да личное оружие.
Несколько часов назад на одном реактивном ранце, держась друг за друга, разведгруппа долетела, скорее, доплыла до планетоида. Липучки крепко приклеили ноги к идеально ровной и гладкой поверхности шара. Но что дальше? Куда идти? Кругом ровная гладкая поверхность. Эксперты со своими приборами и инструментами не смогли ничего выяснить, а что могли сделать они? Разведчики приняли решение найти неразорвавшиеся ракеты и зажечь оставшееся в «Мухах» топливо, в крайнем случае, взорвать заряды. Маяк, конечно, из них получится никудышный, но нужно было хоть что-то делать для своего спасения. Запаса кислорода и воды им хватит дня на три-четыре, а что дальше? Так просто умирать никто не хотел.
– Вот тебе на, – спотыкнувшись, выкрикнул один из разведчиков, – на ровном месте упал.
Петруха поднялся на ноги и огляделся.
– Петруха, ты это брось духом и телом падать, – съязвил Макс, он всегда подшучивал над немного неуклюжим Петькой. – Давай вставай, а то отстанешь, еще заблудишься здесь.
Маленький отряд дружно рассмеялся над Петрухой, но быстро успокоился. Все отвернулись и угрюмо насупились.
***
Те, кто остался на «Трояне», прыгнули в свернутое пространство без предварительного разгона и были обречены. Запуск маршевых двигателей без предварительного ускорения должен был буквально размазать их по стенкам корабля. Хотя, если двигатели запустились не одновременно, кто-то мог и выжить.
«Троян» вышел из свернутого пространства недалеко от планеты-гиганта в одной из звездных систем в рукаве Персея нашей галактики. По космическим меркам это не самый край обжитой Вселенной, скорее, окраины цивилизации. Автоматически станция слежения у звезды похожей на Солнце приняла сигнал о помощи и разослала на все доступные ей приемники. Через несколько минут о том, что миссия к неизвестному планетоиду практически провалилась, знал весь цивилизованный мир. Еще через четырнадцать минут рядом с «Трояном» уже выныривали спасательные корабли. Через полчаса внутренние отсеки корабля уже сканировались на наличие жизненных форм.
***
Два десантника в тяжелых бронированных скафандрах медленно переходили от шлюза к шлюзу.
– Шмель, медленно открывай, – прозвучало в наушниках.
Один из космонавтов ухватился за рукоять двери. Тот не поддался усилию. Повторная попытка опять ни к чему не привела.
– Давай резак, – почти шепотом сказал сержант Шмелев. – Попробую вырезать замок, похоже, заклинило, так не открывается.
– Что же тут произошло? – удивленно спросил старшина Щербаков.
– Похоже, всю электронику выбило, иначе бы дежурное освещение горело, – спокойно ответил Шмель, – а тут как в могиле.
Широкие нагрудные фонари не разрезали, а буквально растворяли темноту отсеков, их свет отражался от стен, потолка, пола и всех предметов, покрытых слоем инея. Казалось, что два человека ползают внутри огромного холодильника. Кристаллы льда были везде, даже просто висели в воздухе – невесомость делала свое дело. Хлопья этого белого инея, потревоженного десантниками, отрывались и кружились, создавая нечто похожее на вьюгу.
Резак как в масло вошел в стальную дверь. Внутренний механизм просто выпал и дверь с шипением приоткрылась. Прямо за дверью в темноте висело замерзшее человеческое тело.
***
Командный пункт Российского космического флота, экстренно собранный по случаю чрезвычайной ситуации, гудел как улей. Уже два часа никто толком не мог сказать, где, в какой звездной системе находится группа разведчиков, высадившихся на странный планетоид. С одной стороны, вот он, и в иллюминаторе, и на экранах сканеров, но никаких признаков разведывательной группы нет. На всякий случай карантинную зону вокруг объекта расширили в три раза, приближаться к планете, или, как ее прозвали, Стеклянной, полностью запрещалось.
– Есть новая информация с «Трояна»? – спросил полковник Кириллов помощника.
– Пока нет, там наша группа вскрывает отсеки, похоже, ни один механизм на корабле не работает.
– Чертовщина какая-то, должны быть резервные источники энергии, люминесцентные линии на стенах, они светятся минимум месяц, а тут полная темнота и неразбериха.
– Это сержант Шмелев, – четко, но с нотками волнения прозвучало по громкой связи. – Докладываю, обнаружено тело мужчины, в скафандре, но полностью замерзшее. Личные датчики не работают, определить, кто это, не можем. Что делать? Продолжать обследование корабля или ждать экспертов?
Офицеры вопросительно переглянулись.
– За вами идет группа медиков, дождитесь их, если нет опасности, и продолжайте обследование корабля, – ответил Кириллов.
– Вас понял, ждем медиков, конец связи.
В помещении все смотрели на полковника.
– Кто это может быть? И как можно заморозить тело человека в скафандре за 30 минут, если скафандр может пару дней работать в автономном режиме и поддерживать микроклимат, даже если человек без сознания?
