Вдоль широких проходов ангара мимо бесконечных деревянных поддонов с уложенными на них плотно упакованными тюками сновали, словно по проспекту электропогрузчики.
В глубине ангара, в малозаметном тупичке среди тюков расположилась странная компания. Со стороны могло показаться, что это спрятавшиеся от начальства рабочие, улучив свободные полчасика играют в карты, но присмотревшись внимательнее можно было понять, что они на самом деле разбирают пачку документов — паспортов, таможенных деклараций и транспортных накладных.
Несмотря на то, что все трое были одеты в одинаковые синие комбинезоны, трудно было найти более разных людей.
Первый — типичный русский пельмень, словно выдернутый из начала девяностых годов двадцатого столетия, когда бандит-рекетир, а чуть позже и легендарный «новый русский» из анекдотов ассоциировался именно с подобным типажом. Мощные плечи, крепкий торс и сломанные хрящи ушей выдавали в нем бывшего борца.
— Вот это мое хозяйство — гордо произносил «пельмень», держа в руках развернутый веер из паспортов и кредитных карт. — Говорил он на невообразимой смеси из языка Верки Сердючки, который в России давно считают украинским, ломбардской фени, и «пиджн инглиш», подобии английского языка, на котором миланские сутенеры пытаются объясняться с иностранными клиентами, так что разобрать во всей речи можно было лишь отдельные слова. — Моя фирма «Лекан» вывезла отсюда за год крутых костюмов втрое больше, чем их производят в Италии. Каналы доставки — мама не горюй, и работают как часы. Через час-другой погрузимся в машину с товаром, завтра проскочим Венецию, и поминай, мля, как звали. А пока машина к рейсу готовится, давайте все перетрем. Пока бежали, времени не было. А ну, Франческо, давай, бухти еще раз что там за лажа с твоими форточниками?
Второй «картежник» — итальянец, а точнее пьемонтец лет сорока, с мясистым носом и грустными глазами под которыми висели большие мешки, внимательно прислушивался к цветистой речи «руссо мафиозо», пытаясь уловить ее содержание. Это ему удавалось с огромным трудом.
— Меня зовут Франческо Каранзано — произнес он с заметным напряжением. Я был у Яна Зингера, как это правильно, technicalsecurity. Ян Зингер — добавил он, увидев удивленно вскинувшиеся как по команде брови собеседников — это главный в команде, которая похитила Плащаницу. Обо мне знал только Ян. Поэтому, когда группу стали зачищать, я уцелел. Заказчик операции — самая крупная в мире тайная организация, бильдельбергский клуб. Исполнитель — их военизированная организация, которая известна как МЭО. — Он говорил короткими, непривычными для итальянца фразами.
— Нифига, себе братан! — «пельмень» положил пятерню на стриженый затылок и смачно «почесал репу» (иначе это действие назвать невозможно). — Ну, а на нас ты как вышел, тихушник?
— Когда я узнал, что убили Яна, а за ним и всех остальных, я ринулся в банк, где лежал гонорар. Но счет оказался заблокирован. Тогда я вернулся в Милан и стал отслеживать активность вокруг Капеллы. Там вышел на группу наблюдения МЭО, а прослушивая их переговоры вчера обнаружил и вас. Теперь я хотел бы узнать, в свою очередь, каким образом вы причастны к этой операции? — Франческо вопросительно посмотрел на третьего.
Молодой человек лет двадцати семи, к которому он обратился, напоминал артиста Демьяненко — всенародного Шурика из фильма «Кавказская пленница», только в отличие от него, был жилистый и загорелый.
— Солярев, Дима — представился он по-английски. В отличие от земляка его язык был правильным и почти литературным. Я историк по специальности, но давно занимаюсь подводным плаванием. В сезон подрабатываю инструктором в дайвинг-центрах. Меня выдернули с Таиланда серьезные люди из Киева, и предложили пятнадцать тысяч евро, если я обнаружу в Сидонской Капелле некую надпись. Кто такие, я тогда не знал. Мне показали летопись, в которой изображен точно такой же знак, что и в Капелле, на месте похищения Плащаницы. Если верить летописи, то надпись, которая находится в двух шагах от «ложной реликвии», должна привести к месту, где находится реликвия истинная.
— Кажется, я начинаю понимать, — присвистнул Франческо, — бильдельбергеры обнаружили некие записи с «половиной плана». То, что Туринская плащаница-подделка тринадцатого века давно ни для кого не секрет. Вот они и устроили весь этот балаган, для того чтобы привлечь внимание тех, кто имеет вторую часть. Похоже, что им это удалось. Насколько я понимаю, Серж, именно вы можете пролить свет на то, кто является заказчиком с вашей стороны.
— Ну, я тут в натуре, мля на стоке смотрящий от киевской команды — забубнил «пельмень». — Мы по бизнесу плотно трем с попами из Лавры, а их главный особист здесь типа крышует по политике. Вот они меня и попросили принять этого ботаника, и оказать ему помощь. Да не дуйся ты, Димон, мля, я в курсе давно, что ты нихрена не ботаник, — безобидно забухтел он в ответ на негодующий взгляд Соларева. — Мы сначала и так и эдак крутили, чтобы туда проникнуть, да не вышло нифига. Потом подрядили местного уборщика чтобы он видео в Капелле поснимал. Сначала нормально, потом эти уроды нас скалькулировали. Ну, нашего пулиторе выпотрошили на информацию и замочили. Я посредника аж в Рио-де-Жанейро отправил, но и там нашли, гады. Он меня и сдал. Если бы ты Франческо вчера не нарисовался на вилле, то взяли бы нас тепленькими…
— И что вы планируете делать дальше, господа? — спросил Франческо.
— Не знаю как Димон, мля, а я планирую выскочить из Милана, так чтобы ни одна сволочь об этом не узнала — ответил Ликаренко, продолжая по ходу дела «сдавать» документы своим собеседникам. — Машина готова, ксивы тоже. Торжественное отбытие через полчаса. А все базары перетрем, когда этих псов с задницы сбросим.
— Я согласен с Сергеем — ответил Дима. — Для того чтобы решить что делать дальше, нам нужно для начала уцелеть. Только я связан с этим делом намного сильнее, чем вы думаете.
Он достал из-за пазухи потемневший от времени бронзовый медальон, и продемонстрировал его Сергею и Франческо. На медальоне был изображен тот же самый знак, что и в Сидонской капелле, на месте похищенной Плащаницы — тамплиерский крест с вписанным в него паучком солнцеворота-славянской свастики.
Неожиданно из кармана у Сергея раздался залихватский сигнал мобильного телефона.
* * *
— Никто не берет рубку, Ваше преподобие — произнес представительный седоватый мужчина в серой тройке, сшитой еще покойным Аароном в неизвестном широкой публике ателье КГБ Украины — Ликаренко и Солярев не отвечают со вчерашнего дня.
— Звони каждый час, Николай Владимирович, а если к обеду не объявятся, то поднимай там, в Милане всех своих людей. Чую дела там плохи. Слава богу, что они хоть надпись эту нашли и информацию передать успели.
Сразу после того, как Николай Владимирович спрятал телефон в карман, зазвонил к обедне колокол Большой лаврской колокольни. Ему ответил перезвон собора Успения Пресвятой Богородицы. Но его собеседник, Наместник Киево-Печерской Лавры, не обратил на звон ни малейшего внимания — он, набуровив хитрые проницательные глазки смотрел, не отрываясь на изображение оставленного в Капелле знака, сравнивая его с картинкой в старинном фолианте.
В кабинете, на втором этаже здания митрополичьих покоев находились еще двое в монашеском облачении. Неприметный монах, постоянно прячущий глаза, заслышав звон, не расправляя плеч, перекрестился. Сделал он это по православному истово, но как-то суетливо. Скосившись на него, осенил себя крестным знамением и лаврский библиотекарь. Немного подумав, перекрестился на купола и Николай Владимирович Шамарин. Бывший полковник КГБ занимал пост начальника службы безопасности Лавры.
— Давай-ка свою книгу, еще раз поглядим — произнес Наместник, глядя в сторону библиотекаря.
Тот выложил на край стола книгу, и раскрыл ее на нужной странице. Четыре человека склонились над фолиантом, разбирая корявые строчки, нанесенные на пергамент небрежной рукой.
* * *
Пергамент был не италийской, а нормандской работы. Выделан он был скверно, поэтому перо царапало по поверхности, и буквы ложились неровно. Статный русич в дорогом доспехе миланской работы, сидел на вязанке хвороста в подземелье, и растянув на доске чистый лист, подсвечивая себе дорогими свечами из воска, наносил на бумагу строку за строкой.
