зима это ты и есть! Вокруг тебя это похолодание-то. И Африку нам охлаждать стал.
Бегемотик сел и не понимающим взглядом стал смотреть на незнакомца. Тот продолжил пояснять:
– Ты когда-нибудь колючки с берега ел, такие синенькие?
– Ну да припоминаю. Иногда кушал. Они такие холодненькие, приятные.
– А вот эти колючки внутрь прорастают и холодом сердце покрывают. Бегемот уходит в свой домик, и никто ему не нужен становится: ни мир, ни другие бегемоты. Становится он похожим на колючку, а потом замерзает один в доме.
Но ты я вижу из дому выбрался. Хочешь выздороветь?
– Да, – бегемотик хлопал глазищами после таких странных слов, – подскажи как.
– Я точно не знаю. Об этом нужно у льва спросить. Он царь и разбирается в таких делах.
– А где его искать?
– По тропе иди вглубь леса и найдешь. Не страшно тебе?
– А что делать? Замерзать-то не охота.
Попрощались они на тропинке и пошел бегемот – колючка по тропе. А деревья клонятся хотят проколоть насквозь. Он пуще идет. Прошел кочки. Еле перепрыгнул. Чуть в трясину не упал. Хорошо, что ноги его не подвели – тренированные в топаньи и прыжках.
Дальше пошел, а там запахи такие медовые, как он любит. Но дело есть дело. И вот наконец увидел он льва на холмике. Тот уточек прикармливал. Удивился бегемот: «Как они льва не боятся? Ну да ладно».
– Здравствуй, – говорит, – лев Царь зверей!
Рассмеялся лев:
– Какой я царь? Я такой же, как и ты. Нет у зверей царей. Все по природным законам живут. А ты кто? По голосу бегемот. По виду леший какой-то. Но лешего я знаю – это не ты.
– Да лев, я бегемот. У меня внутри в сердце – зима. Наелся я колючек на пруду. Забыл и семью и что хотел. Жил и жил пока зима не разрослась, и меня погубить хочет. А я не хочу. Как колючку убрать? Скажи! Если можешь помоги.
Посерьезнел лев:
– Да. От тебя на пятьдесят метров зима… Если ничего не делать, так и замерзнешь не знамо от чего. Потом доказывай, что здоров был. Я один такой случай знаю. Излечился муравей. Теперь в муравейнике живет не тужит. И с зимой не дружит. Но там легче было. В голове пророс росток. А в сердце – поглубже будет. Хотел бы сказать, что поцелуй дело спасет или любовь какая. Но тут разобраться надо. У колючки корни сильные. Как войдут в тело так вытащить никак.
– Ой! – воскликнул бегемот, – Что же теперь? Помру смертью неминуемой?
– Не бойся! Все помрем когда следует. А вот при таких случаях верное средство нужно. Чтоб корни у колючки исчезли со своими крючочками. На-ка попей воды медвяной черепаховой.
– Ой, она черная такая, – поморщился бегемотик.
– Пей-пей. Все равно хуже уже некуда. Доросла зима до всех щелей.
Выпил воды бегемот. И как заболит у него живот.
– А-а-а! – орет во всю мочь, – А-а-а! Помираю!
Лев громче рычит:
– Ну-ка вспоминай зачем жил у пруда? Зачем колючки ел? Поднатужься. Память верни олух. Не ори. Вспоминать всегда больно, то, что забыть надо было.
Замолчал бегемотик. И побежали мысли вспоминалки внутри. Как с мамой и папой прощался. Как они его благословили. И как он пошел с кульком еды незнамо куда. На поиски приключений. Как захотелось ему мир увидать, любовь свою встретить. Подружиться с лесным народом и свое что-то создать, прекрасное, чтобы гордились им родители.
Лев как будто тоже это видел. Говорит:
– Ну-ка вспомни, чего дома не сиделось? Что в мире есть, а дома вот не нашел?
– А-а-а! – бегемоту боль дыханье перекрывает.
Лев учит:
– Расслабь горло, – и кидает в него зернышко маленькое, – Сейчас ключик – зернышко откроет твой секретный сундучок, что внутри запер.
И вправду. Глотнул бегемот, а внутри так тепло стало. От мысли про родительский дом, заботу и вкусняшки мамины. «Чего он побрел в чужие страны?»
Вдруг в мыслях сундучок дома увидал серебристый. Потянуло его к нему. Открыл и ахнул: там все его мечты и желанья детские разложены. Милые и озорные. Когда он что-то хотел и мечтал о несбыточном. И понял он, чем старше становился, тем глубже это прятал, но дал себе слово, что все это осуществит, когда взрослым станет. А сейчас важно родителям помогать, делать дела разные.
И вот когда исполнилось ему 16 лет сундучок-то и вспомнился. Мечты осуществления захотели. А первое желание так и выпирало: великим путешественником стать хочу. И пошел он в странствие прямо из дому.
Лев хмыкнул:
– Да уж! Мечты бегемота… – затем продолжил спрашивать, – А как на пруду застрял? И зачем колючку съел?
Сел бегемот в раздумьях:
– Я не знаю, дядя лев, память стерлась. Горестно мне, что столько времени сидел незнамо где, а мои остальные желанья совершенно не осуществляются.
– Ничего. Это нормально. Посиди подумай. И я пока подумаю кое о чем.
Посидел бегемот в грусти немного. Потом как заорет так, что попугаи зашумели на кустах:
– Я же могу дальше идти! Мечты свои воплощать!
И давай вставать, лицо встряхивать, ногами притопывать.
Тут появился лев:
– О! Зимнему бегемоту полегчало и опять нестись незнамо куда собрался. Так ты вспомнил свои мечты? Почему застрял?
– Нет…
– Так ты ж опять зависнешь где-нибудь в болоте. И колючка тебя в любой момент опять заморозит до самых костей.
– Ой, и правда, дядя лев. Спасибо, что напомнили.
– Сделал я тебе снадобье, но там одного элемента не хватает: цветка правды. Растет он в пустыне и появляется ровно в полдень на восемь минут. Не успеешь сегодня – только через год появится.
– Хорошо дорогой лев. Я готов идти.
– Постой бегемот. Я понимаю, что у тебя энтузиазма много, но нужно воды взять с собой побольше и карту. Вот бери.
Все взял бегемот и пошёл по тропе вперед. А внутри холод нарастает: «Надо спешить».
Вход в пустыню бегемот нашел, но не понял куда идти дальше. Компаса то нет. Вспомнил он как по солнцу ориентироваться. «Спасибо папе». Смастерил солнечные часы. Шел ровно по карте. И вдруг – оазис перед носом. Поскакал туда бегемот. Плюх в воду, а там песок. Мираж…
Не огорчился он. «У путешественников и не то бывает».
Увидел по пути скорпиона. Тот был добр и рассказал, что перед тем, как расцвести цветок выпускает вверх розовое облачко. И так можно его распознать.
Поблагодарил он жителя пустынного и пошел дальше. Пот градом сверху, а ноги мерзнут.
Шел бегемот и смотрит облачко розовое повисло над барханом. Стремглав он
