class="p1">Рита всхлипнула.
Инга отпила чаю, глядя на семейное фото и похрустывая вафлей.
– Не знаю, зачем он тебе сдался. Вы вообще друг другу не подходите. Он гуляка, каких свет не видывал… Но если хочешь – пожалуйста. Я к твоим услугам, – Инга картинно прижала руку с вафлей к сердцу и склонила голову.
– В том-то и дело: очень сдался, – Рита улыбнулась, смахивая слезы, – Кажется, я однолюб. А он скоро поймет, что любит меня.
Из прихожей послышались голоса Ритиных родителей. Они часто работали допоздна и домой возвращались вместе. С самого детства Рита с братом оставались с бабушкой, которая каждый раз брала на себя ответственность за их шалости и проступки. Вот и сейчас Рита вскочила и побежала к бабушкиным дверям.
– Мама,папа, привет! У меня подруга гостит, но бабуля разрешила. Правда, бабуль?
– Правда, – ответила из комнаты Анна Никифоровна, – Игорь, пусть Инга ночует у нас – у них с Ритой какое-то мероприятие. Наташ, я суп гороховый сварила: ты разогрей и убери кастрюлю в холодильник, чтоб не скисло.
– Ладно, мам, – Ритина мама прошагала по коридору в сторону ванной комнаты, мимоходом заглянув к дочери и посмотрев на стоящую у окна девушку, – Здравствуй, меня зовут Наталья Степановна. Скоро будем ужинать.
– Здравствуйте, – Инга слегка обернулась, – Спасибо, мы уже чаю напились, – и повернулась обратно к окну.
В октябре темнеет рано. Не так, как зимой, но Рите показалось, что сумерки сегодня наступили как-то совсем внезапно. Как только за окном зажглись фонари, Инга подтянула к себе рюкзак и принялась вынимать содержимое: черные и красные свечи, какие-то пахучие флакончики, завернутые в такую же бумагу, на которой Ритина мама печет печенье, небольшое настольное зеркало и целую кипу мятых черных тряпок.
– Уже? – с придыханием спросила Рита, повернувшись на шум за спиной, – Только половина восьмого. Я думала, что такие вещи делают в полночь.
– Можно и в полночь, – Инга подошла к письменному столу, за которым Рита последние полчаса работала в ноуте, – но сути это не поменяет. Так, для антуража.
Инга закрыла ноутбук и протянула Рите ком мятых тряпок. Рита почувствовала запах хлорки:
– Это зачем? Нужно будет что-то оттирать? Не кровь ли? – нервно хихикнула.
– Нет. Иконы занавесь ими, – Инга бросила тряпки на стол, – Лучше бы все религиозное из комнаты вынести, но, думаю, твоя бабка совсем с катушек съедет.
– Перестань: не бабка, а бабушка. Не надо её обижать, – Рита взяла тряпки в руку, – Или давай, вообще, не будем проводить ритуал, если ты так агрессивно настроена.
– Бабушка – так бабушка, – Инга закатила глаза, а потом вдруг жестко посмотрела на Риту, – Ритуал не отменить. Знаешь, как я к нему готовилась? Вот, лучше и не знай.
Рита молча встала и потянула стул к полке с иконами. Встав вровень с ними, Рита задумалась: как занавесить лица святых, которых так любит бабушка? Но, с другой стороны, то, что ритуал ей очень нужен. И, если подумать, занавесив иконы, она как бы убережет их что ли – глупое оправдание, но так будет лучше, наверное.
Рита бережно укрыла иконы черной тканью и обернулась к подруге:
– Что теперь?
– Теперь жди, – Инга расстелила на полу какую-то клеенку и начала расставлять свечи, зеркало и склянки, – Я сама все остальное подготовлю. Жаль, что у тебя дверь запереть нельзя. Иди, что ли, скажи своим, чтобы не заходили.
Рита вышла, прикрыв за собой дверь комнаты. Из кухни доносились голоса и запах свежезаваренного чая с листьями черной смородины. Как же хочется отменить свою затею с приворотом, выпроводить поднадоевшую своим хамством Ингу и пить чай с родителями и бабушкой! Мама будет рассказывать смешные случаи с работы, папа – уютно молчать и читать новости на своем стареньком смартфоне, а бабушка будет подливать и подливать ей чаю в её любимую чашку…
Нет! Если уж решилась, надо дойти до конца. Да, и бабушка всегда так говорит.
Рита шагнула в кухню:
– Чаи гоняете? Ого! У вас еще и ватрушками пахнет! – Рита присела перед духовкой: на противне румянились творожные солнышки с пухлыми поджаренными бочками, – Оставите нам с Ингой две штучки?
– А чего оставлять? Приходите и пейте с нами, – Наталья Степановна отхлебнула чаю, – Через пару минут первую партию достану на стол.
– Да. Чего вы там шухеритесь, как не свои? – Игорь Анатольевич поднял взгляд от смартфона.
– Мы в комнате посидим. Потом уже чай пить будем. Ночью, – Рита взяла с блюдца несколько сушек, – Только у нас просьба: не заходите в комнату, пока я не выйду. Хорошо? Это очень важно.
– Раз важно, не зайдем, – бабушка поймала её за руку, – Ты только не соглашайся на всякое там. У тебя голова светлая, я в тебя верю, Ритушка.
– Да, все хорошо, бабуль, – Рита опять почувствовала нарастающее раздражение. – Ну, всё. Я пошла. Не заходить – помните!
В комнате было душно. И неприятно. И страшно: так, что опять захотелось открыть только что затворенную дверь, прижаться к бабушке и просить родителей проводить Ингу. А потом вымыть всю комнату: и пол, и стены и мебель.
«А чего ты хотела?» – ехидничал голос в Ритиной голове, —«Ритуал на приворот любимого? Чтобы настоящий «знаток» провел? Чтобы все по-взрослому? На, получай. Вот, свечи капают смрадным воском на пол – спасибо, что клеенка постелена. Вот, зеркало на столе отражает неровный круг свечей и место, где сидит Инга. Вот стоят грязные склянки – открытые и уже полупустые. Даже рисунок Инга успела наваять чем-то красным – размазанно-рваный, во весь пол от окна до кровати. Так ты хотела? Хватит сопли размазывать!»
– Чего застряла? – Инга посмотрела на Риту, отодвинулась ближе к стене и сделала приглашающий жест, – Садись. Я тебе местечко нагрела…
Сначала Инга заставила её выпить содержимое одного из бутыльков: гадость редкостная – в голове стало жарко так, что мысли начали плавиться. Тревога, сомнения, недоверие – расплавились следом. Рита почувствовала себя спокойной, даже какой-то отрешенной что-ли. Она будто наблюдала за происходящим со стороны и словно сквозь мятый полиэтиленовый пакет – глаза видели окружающее совсем по-другому.
Рита удивлялась себе: проводила рукой над свечой и не чувствовала жара. Ощупывала лицо: кожа казалась сухой и горячей. Мысли в голове
