Читаем без скачивания Пять президентов - Павел Багряк

Фред снисходительно поцеловал спящую Линду, залпом осушил стакан холодного молока и, быстро раздевшись, нырнул под одеяло.

Когда он проснулся, было уже десять. Сквозь опущенные шторы пробивались солнечные лучи, и, казалось, ничто не напоминало о мрачных событиях минувшей ночи. Очутившись на улице, Фред с наслаждением вдохнул осенний воздух и, предвкушая удовольствие, подумал о том, как развернёт сейчас утреннюю газету. Хотя Честер был опытным журналистом, он всё равно испытывал приступы радости, видя свои материалы напечатанными на полосе. Его никогда не переставало удивлять, что слова и мысли, рождённые им, как бы освобождались от власти автора и вдруг начинали жить самостоятельной жизнью на газетных страницах, словно дети, ставшие взрослыми и ушедшие из родительского дома в необъятный мир. А иногда случалось, что, вырвавшись на волю, слова бунтовали в этой новой жизни и вели себя не совсем так, как хотелось автору. И уже ничего нельзя было сделать…

Подозвав мальчишку-газетчика. Честер вложил в его ладонь десятилеммовую монету и развернул ещё пахнувший свежей краской номер. На первой полосе его материала не было. Вторая, третья, четвёртая, пятая… Он торопливо пробегал глазами заголовки: «Глубоководная экспедиция», «Авиационная катастрофа», «Встреча министров», «Бракосочетание мисс Каролины Бэкли»…

Репортаж исчез.

2. ВСТРЕЧА

Что за чертовщина! Он сам видел, как его материал верстали на первую полосу… Мистика?..

Это было так неправдоподобно, что, не веря собственным глазам, он в третий раз медленно перелистал все двадцать четыре страницы газеты.

В редакции тоже никто ничего не знал. Распоряжение снять материал пришло в последнюю минуту. Приказал сам Хейсс. Пришлось заново набирать первую полосу, номер опоздал на полтора часа. В ответ на расспросы Честера сотрудники пожимали плечами.

— Я так рассчитывал!.. — признался Фред начальнику своего отдела Мартенсу. — Что же это, в конце концов?

Всегда грустный, страдающий одышкой Мартене сочувственно кивал:

— Кто может это знать. Честер? По-моему, ваш материал был как раз то, что надо. Я тут ни при чём, сами понимаете. Шеф!

— Хорошо, придётся спросить у шефа! — не выдержал Фред.

Мартене положил ему руку на плечо.

— Не советую…

Но Честер уже бежал по лестнице. Навстречу ему попался Мелани. Всегда улыбающийся итальянец сейчас тоже выглядел расстроенным.

— Почему сняли материал? — остановил его Фред. — Что у вас тут стряслось?

Фоторепортёр сокрушённо покачал головой:

— Не знаю…

Фред яростно чертыхнулся и побежал дальше.

— Может быть, я во всём виноват, — прокричал ему вдогонку Мелани, — плёнка оказалась засвеченной!

Но Честер уже скрылся за поворотом лестницы.

Однако, добежав до приёмной Хейсса, он резко остановился на пороге. «В самом деле — зачем? Чего я хочу добиться? — подумал он. — Не станет же Хейсс объяснять свои поступки каждому репортёру уголовной хроники! Нет, прав был Мартене — это до добра не доведёт…»

И Фред уже хотел было незаметно исчезнуть, но в этот момент мисс Горн, высокая, сухопарая, похожая на классную даму секретарша Хейсса, заметила его.

— Мистер Честер, как хорошо, что вы пришли! — с улыбкой прощебетала она. — Шеф как раз посылал за вами.

И она любезно распахнула перед Фредом дверь кабинета.

Пыл Честера уже испарился, а вместе с ним и решительность. Но делать было нечего — он шагнул через порог и молча остановился.

Хейсс был занят разговором по одному из своих многочисленных телефонов. Судя по его лицу, беседа была не из приятных. Он даже отодвинул немного телефонную трубку: видимо, собеседник кричал. И действительно, Фред ясно различил слова, сопровождаемые усиленным дребезжанием телефонной мембраны:

— …или вся ваша контора отправится к чёртовой матери!..

«Ага, значит, и на тебя иногда покрикивают», — мелькнула у Фреда злорадная мысль. Но это было только на миг. Заметив вошедшего в кабинет Честера, шеф бросил на него неприязненный взгляд и, плотно прижав трубку к уху, быстро закончил разговор такими словами: «Хорошо… Так точно… Можете не сомневаться, господин Дорон».

Фред продолжал стоять у порога, молчаливо ожидая неизбежного разноса. Чего ещё можно было ждать, если материал из вёрстки попал в корзину?

— Что вы стоите, Честер? — с неожиданной любезностью произнёс Хейсс, поднимая из-за стола своё короткое толстое тело. — Прошу вас, садитесь.

«Сейчас начнётся», — тоскливо подумал Фред, опускаясь в кресло.

— Я был вами доволен. Честер, — продолжал шеф, шагая по кабинету. — Особенно последнее время. Вы, кажется, второй год работаете без отпуска?

Фред кивнул, не глядя на шефа. Куда он клонит?

— Вам надо отдохнуть. Обязательно. Немедленно. По вашему лицу видно, как вы устали.

Сердце у Фреда сжалось: неужели конец?

— Простите, сэр, — произнёс он, стараясь не выдавать волнения, — простите, но я чувствую себя отлично. Я не устал и могу…

— Нет, нет, — перебил его Хейсс. — Никаких возражений. Берите жену и поезжайте к морю на недельку-другую. За сегодняшний материал получите двойной гонорар. Кроме того, вам выдадут ещё двести пятьдесят кларков, я уже распорядился.

И Хейсс сел за стол, давая понять, что разговор окончен.

Ничего не понимающий Фред медленно попятился к двери.

«Спросить или не спросить? — лихорадочно размышлял он, глядя на шефа. — Эх, была не была!»

— Простите, сэр, — пробормотал он, останавливаясь. — Почему мой материал… Я хотел бы знать…

Произнеся эти слова, Фред сейчас же пожалел об этом. Всем сотрудникам редакции было отлично известно, что шеф терпеть не может, когда подчинённые задают ему вопросы.

Однако на этот раз в серых, глубоко сидящих глазах Хейсса, к удивлению Фреда, мелькнуло что-то похожее даже на сочувствие.

— Не стоит жалеть об этом. Честер, — сказал он мягко. — Одним материалом больше, одним меньше. У вас ещё всё впереди. Послушайте моего совета. — В голосе Хейсса вновь зазвучали твёрдые нотки. — Отправляйтесь отдыхать и постарайтесь забыть обо всей этой истории.

Фред немного пришёл в себя только на лестнице.

«Нет, положительно сегодня невероятный день, — подумал он. — В конце концов, всё обернулось не так уж плохо. Но почему всё-таки снят материал? И с какой стати шефа заинтересовало моё здоровье? Что всё это значит? Похоже, что меня просто хотят на время спровадить отсюда. Интересно знать, Мелани тоже получил подобное предложение?»

Маленького фоторепортёра он отыскал в небольшой каморке позади буфета, где Мелани обычно колдовал над своими плёнками. Итальянец склонился над столом. Многочисленные бачки и ванночки были отодвинуты в сторону, а на образовавшемся свободном пространстве аккуратными пачками были разложены кларковые банкноты. Итальянец, часто слюнявя палец, тщательно пересчитывал одну из пачек.

— Раскладываешь пасьянс? — осведомился Фред. — Двести пятьдесят?

Мелани удивлённо взглянул на него:

— Откуда ты знаешь?

— И отпуск на две недели?

Итальянец молча кивнул.

Честер присел на свободный стул и сказал, глядя фоторепортёру прямо в глаза:

— Вот что, Чезаре. Вся эта история мне не нравится. Тут что-то не так… Ерунда…

— Не знаю… — пробормотал Мелани.

— Не хочу чувствовать себя дураком, — продолжал Честер. — Я должен выяснить, в чём дело. Где твоя плёнка?

— Я же сказал тебе: она оказалась засвеченной.

— Засвеченной?! Неостроумно. Придумай что-нибудь попроще.

Мелани молчал.

— Ты сам её проявлял? — спросил Фред.

— Нет, плёнку забрали в центральную лабораторию.

— А когда выяснилось, что она засвечена?

— Вскоре после того, как ты ушёл домой.

— Плёнка у тебя?

— Нет, мне её не отдали.

— Так. — Фред встал. — Вот что, Чезаре, поехали.

— Куда?

— Туда… туда, где мы были ночью. Я хочу ещё раз побывать там.

— Кто нас пустит? — возразил Мелани.

— Ну, как хочешь. Я поеду один.

Мелани вскочил:

— Послушай, Фред! Послушай меня, не ввязывайся в эту историю. Ну что тебе до этого? В конце концов, свой гонорар мы получили.

— Сдаётся мне только, — усмехнулся Фред, — что он чересчур велик.

— Что же тут плохого? — не понял Мелани.

— Ну ладно! — Честер хлопнул его по плечу. — Бери мой гонорар и отдай мне твой характер… Пока, старина!

В проходной института его неожиданно пропустили, как только он предъявил своё редакционное удостоверение. Фред миновал холл, быстро поднялся на второй этаж и нашёл знакомую дверь.

И здесь, стоя у двери и ещё не открыв её, он вдруг не то чтобы понял — для этого у него не было никаких оснований, скорее интуитивно ощутил, что сейчас произойдёт нечто невероятное. Это ощущение было так остро, что Фред почувствовал неприятный холодок в пояснице.