В конкуренции Смит видел механизм, приводящий рынок в состояние равновесия. А так как конкуренция обеспечивает это автоматически (без специальных органов регулирования), то она является идеальным регулятором хозяйственной жизни. Именно в этом Смиту видится экономическая роль конкуренции. Он назвал это действием «невидимой руки», в которой иногда видят нечто мистическое, приписывая ей особый смысл. В действительности Смит не вкладывал в это выражение какого-то особого смысла и использовал его как удачную фразу. Наиболее ясно смысл «невидимой руки» выражен им в его «Богатстве народов». Обладатель капитала, – говорит Смит, – «… невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входит в его намерения. Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным способом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремился бы делать это» [5, с. 443]. Поэтому «. не от благожелательности мясника, булочника или пивовара, – говорит Смит, – ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к гуманности, а к их эгоизму и никогда не говорим им о наших нуждах, а лишь об их выгодах» [5, с. 77]. Значит, для Смита «невидимая рука» – это сила, направляющая частный интерес в русло общественной потребности.
Конкуренция, как раз, и является такой силой, так как именно она ограничивает эгоистические притязания каждого соперника и направляет его действия в русло общественных интересов (запросов покупателей). Лучше достигает своих целей тот продавец, чей продукт больше отвечает этим запросам. Смысл управляющей руки заключается в том, что она тестирует продавцов на степень удовлетворения ими потребностей покупателей. «Невидимой» Смит называет ее не потому, что видит в ней что-то мистическое, а по причине отсутствия в ней регулирующих субъектов. Этим он подчеркивает преимущество рыночного способа регулирования над иерархическим, где регулирование осуществляется «видимой рукой» – субъектами управления.
Главная функция конкуренции – регулирование рыночных цен, обеспечивающее рациональное распределение ресурсов и доходов. Рыночные цены неподвластны субъектам рынка и оценивают эффективность их деятельности. В конкурентной борьбе побеждает тот, кто предлагает рынку продукт данной потребительской ценности по более низкой цене.
Следовательно, цена – главный объект конкуренции, а ценовая конкуренция – основной метод конкурентной борьбы.
Важный аспект смитианской концепции – признание конкуренции в качестве регулятора не только цен, но и движения капиталов. Причем регулятора, который, с одной стороны, выравнивает норму прибыли на капитал, трансформируя отраслевые показатели в среднюю норму прибыли, а с другой – вызывает общее снижение средней нормы прибыли. Это означало, что регулирующее воздействие конкуренции выражалось в уравновешивании эгоистических устремлений соперников и в выбраковывании неэффективно действующих из них.
Развитие классической концепцииИдеи А. Смита развил Д. Рикардо. Его трактовка созвучна смитианской: конкуренция – регулятор рынка, определяющий величину цен и доходов, а также условие выгод, извлекаемых обществом в виде «изобилия товаров и падения их меновой стоимости». Как и Смит, он видел в конкуренции механизм установления рыночного равновесия и инструмент выравнивания нормы прибыли, полагая, однако, что конкуренция не является причиной снижения нормы прибыли.
Вклад Рикардо в теорию конкуренции связан с двумя моментами. Первый – особое понимание содержания свободы конкуренции. Для Рикардо свободная конкуренция – это не только отмена сословных ограничений, но и набор условий, открывающих простор для экономического рационализма. Подчиненный целям эгоистического поведения, этот набор предполагал устранение каких-либо социальных регуляторов. Именно Риккардо заложил научную базу идеологии экономического либерализма, согласно которой общественный порядок должен быть подчинен порядку меновых интересов и опираться исключительно на действие рыночных сил. Второй момент связан с разработкой Рикардо теории конкурентных преимуществ. Смитианская теория абсолютных преимуществ была дополнена теорией сравнительных преимуществ, суть которой сводилась к идее о выгодах от мировой торговли в случае специализации стран на производстве продуктов, где они имеют относительные преимущества в издержках. В связи с этим Д. Рикардо можно считать родоначальником теории глобальной конкуренции.
Следующий шаг в развитии поведенческой трактовки конкуренции сделал Джон Стюарт Милль. Он придал конкуренции статуса системного фактора рыночного хозяйства, который позволяет установить законы регулирования цен, ренты, прибыли и заработной платы. Вместе с тем Дж С. Милль оценивал роль конкуренции в жизни общества с большей сдержанностью: конкуренция не столь всемогуща, как это принято считать, так как ее регулирующее воздействие ограничивается обычаями и привычками [2, с. 394–395]. Его рассуждения сводились к двум выводам. Один очевидный: конкуренция действует не во всех сферах хозяйства, а там, где она действует, ее влияние имеет не одинаковую силу. Другой – завуалированный: свобода действия конкуренции не всегда является благом и нуждается в ограничении.
Тем не менее, классическая экономическая школа не оставила ясной и целостной концепции конкуренции. Причем проблематика конкуренции была поставлена столь широко, что послужила основанием для возникновения взаимоисключающих трактовок конкуренции.
Критика конкуренцииОтмечая наиболее слабые стороны классической теории конкуренции, обычно указывают на: 1) чрезмерное выделение роли личной корысти, которая не генерирует у предпринимателей стремления к оптимизации своей деятельности; 2) неоправданно большой расчет на действие стихийных сил рынка, которые не гарантируют наилучшего распределения ресурсов; 3) создание предпосылок для атомистического понимания конкуренции, что не отвечает ее характеру.
Но имелся и принципиально иный подход к оценке конкуренции. Симон де Сисмонди в «Новых началах политической экономии» (1819 г.) охарактеризовал конкуренцию как главную причину социальных бедствий (массового разорения мелких товаропроизводителей) и призывал правительство защитить население от «роковой конкуренции». Он видел в конкуренции не инструмент установления рыночного равновесия, а причину рыночных диспропорций и экономических кризисов. Сходные идеи были у французских социалистов-утопистов А. Сен-Симона и Ш. Фурье, которые связывали «исправление общественных несчастий» с заменой конкуренции регулированием производства. Примечательно, что Фурье выделил возникновение экономической монополии («торгового феодализма» по его терминологии) как следствия конкуренции, которая приводит к концентрации капитала.
И все же первым, кто подверг конкуренцию всеобъемлющей и целенаправленной критике, был социалист-рикардианец Джон Грей. Он вел ее с двух позиций: экономической и этической. Суть критики сводилась к тому, что конкуренция является фактором нарушения естественной организации обращения, так как не позволяет производителям возмещать затраты их труда и ограничивает рост совокупного спроса. Выступая одной из причин создания противоестественных границ производства, конкуренция ограничивает рост общественного богатства и порождает бедность [1, с. 67–70]. Узловой момент критики состоял в том, что она велась против конкуренции, как принципа организации хозяйственной системы, который имеет не естественную природу, а есть «дело рук человеческих». В отличие от Смита, Грей определяет конкуренцию как следствие «… противоположности людских интересов при употреблении капитала и распределении продукта труда» [1, с. 71]. Устранение конкуренции находится в человеческих силах, а ключ к этому находится в руках правителей страны. Устранение конкуренции он связывал с внедрением принципа эквивалентного обмена (справедливого распределения) посредством создания «рабочих денег», которые отражали бы затраты рабочего времени на производство продуктов. Это обеспечило бы равенство между спросом и предложением, а значит, устранило бы экономическую основу для конкуренции между производителями.
Причина столь разных оценок конкуренции – различия между историческими эпохами. А. Смит описывал конкуренцию в период выхода на сцену мелкого буржуа, стремившегося освободиться от пут феодального общества. Он видел в свободной конкуренции реализацию свобод человека. С переходом к машинному производству, когда конкуренция вызвала массовое разорение мелких ремесленников и буржуа, она превратилась в «роковую» и «противоестественную» силу.
