— Что вы там видите? — тихонько поинтересовался он. Она оказалась совсем не такой маленькой, как он решил вначале. Ее макушка доставала ему до подбородка, а ведь в нем было ни много ни мало шесть футов четыре дюйма.
— Мечты, — так же тихо отозвалась она, даже не оглянувшись на чужой мягкий голос. Люди, тем более мужчины, нередко заговаривали с ней, но, как правило, не задерживались рядом дольше одной минуты.
Брови Кита поднялись, отмеченное печатью опыта лицо смягчилось. Ее голос прозвучал так серьезно, так невероятно уверенно.
— И какие именно мечты?
— Шепот исполненных обещаний, надежд, рожденных отчаянием, грез, высказанных в тишине. — Прикоснувшись к холодному стеклу, она пальцем повторила очертания гигантской птицы, по-королевски величаво ожидавшей тех, кого она собиралась принять в свое чрево со всеми их мечтами о чем-то большем в жизни. Сама не веря в мечты, Ноэль все же понимала, что другие в них верят.
Кит взглянул на картину, которая настолько завладела вниманием девушки, что она казалась безучастной ко всему остальному. Он увидел лишь обычную панораму рабочего дня. Наземная бригада поспешно готовила к вылету очередной самолет, нога солнце изо всех сил старалось растопить стужу на земле. Эбеново-черная полоса гудрона лентой связывала здания терминала в единое целое… Мечты… Он их не увидел. Но их видела она, эта странная девушка с потерянным взглядом неповторимых глаз.
— Посадка на наш рейс, — негромко сказал он, услышав объявление.
Ноэль не пошевелилась. Она вновь оставляет дом — Ее охватил холод. Ей не хотелось подниматься на борт этого самолета. Что-то должно произойти. Она поняла это еще утром. Можно было бы не покидать землю. Но зная, что бороться с судьбой — значит проиграть еще до начала сражения, она все же приехала сюда, добившись лишь, чтобы родные попрощались с ней дома. Она не хотела, чтобы кто-нибудь стал свидетелем того, что наверняка должно произойти.
Кит прикоснулся к ее руке и удивился силе мускулов под его пальцами. Почему-то он ожидал встретить в ней одну лишь мягкость, женственность, наподобие Дорис Дэй.
Только теперь Ноэль обернулась, взглянула в его зеленые глаза и прочла в них обеспокоенность. Все ту же обеспокоенность за нее, что была спутницей всех, кто к ней приближался. Он был высок, как Дариан, Киллиан и Макс, но его лицо говорило о бурной жизни. Он был бы отличной моделью для художника. В этих суровых чертах чувствовались сила и характер. Ей нравилось и то и другое.
— Жена? Дети? Есть кто-нибудь, кто вас любит?
Первым возникло удивление. За ним любопытство. И только потом ответ.
— Нет. Это имеет значение?
Она оглянулась через плечо на самолет. Холод надвигался. Она могла бы сказать ему, но он не поверил бы. Ей очень редко приходилось испытывать подобное чувство. Инстинкты, помогавшие ей выжить в раннем детстве, впоследствии не потребовались, а потому они затаились в самом дальнем уголке памяти, давая о себе знать лишь тогда, когда она в них остро нуждалась, когда ей угрожала реальная опасность.
— Останьтесь. Летите другим рейсом.
Кит дождался, пока в динамиках прозвучит последнее приглашение на посадку.
— Я не могу остаться. В два пополудни завтра у меня назначена важная встреча в Денвере, — с той же серьезностью ответил он. Какое все же странное создание эта девушка. В чем-то пронзительно эмоциональная, а в чем-то бесстрастная. Да, она определенно сбивала его с толку, но он не мог заставить себя развернуться и уйти. — Но если вы боитесь лететь, то есть ведь и другие способы добраться туда, куда вы хотите попасть.
Ноэль взглянула на него и чуть улыбнулась — сама не зная почему, да и не желая этого знать. Ее пугало лишь предательство, но смерть — никогда.
— Я не боюсь лететь.
Кит нахмурился. Эту улыбку он уже видел. Нежную, потерянную, добрую и совершенно
отстраненную.
— Вы не могли бы сесть рядом со мной? — неожиданно спросил он и удивился не только самому вопросу, слетевшему с его губ прежде, чем он успел его обдумать, но и тому, что ему этого вдруг действительно захотелось.
— Если хотите. И если это можно устроить, — рассеянно отозвалась она, направляясь к посадочному тоннелю. Ноэль почувствовала его ладонь на своей талии, но ее не тронуло ни тепло, ни прикосновение. Еще один незнакомец случайно шагнет в ее узкий жизненный крут и через час-другой исчезнет навсегда. Тревожная искорка блеснула в ее глазах и растаяла, не замутив безмятежности удивительно юного лица. А может быть, этому незнакомцу суждено стать ее спутником до самого конца. Снова вернулся холод. Ощущение опасности проникло в сердце. Она продолжала идти по тоннелю. Можно избежать творения рук человеческих — Но опасность, направляемую той рукой, что разбросала по небу звезды, не остановить жалким вмешательством людей.
Кит смотрел, как она устраивается в кресле у окна. Несмотря на то, что самолет оказался полон — летели в основном семьи с маленькими детьми, — ему не составило особого труда договориться, чтобы пересесть на соседнее с ней кресло. Он даже не спросил ее имени, неожиданно сообразил Кит, уже усаживаясь рядом с ней. Странно.
— Мы так и не познакомились, — произнес он, чуть повысив голос из-за шума устраивающихся на своих местах пассажиров.
— Ноэль. — Внимание Ноэль было по-прежнему приковано к окну. Вокруг так много всего интересного, если только давать себе труд посмотреть.
— Просто Ноэль? — Его брови приподнялись выжидающе и чуть раздраженно оттого, что она все еще не хотела замечать его явного внимания к ней. Не может женщина быть настолько рассеянной, а уж тем более такая прекрасная женщина, которой наверняка с самого рождения пели оды о ее редкой красоте.
Что-то в его голосе требовало, чтобы она обернулась. Забавно. Она повернула голову и встретилась с его пристальным взглядом. Открытая попытка проникнуть в ее тайны.
— Сент-Джеймс.
— Ноэль Сент-Джеймс. Красиво.
Она снова улыбнулась; в глазах мелькнул проблеск веселья и исчез, едва всколыхнув девственно прозрачный взгляд.
Кит ожидал встречного вопроса, но, сообразив, что такового не последует, все равно ответил:
— Кит Бэньон.
— И путь держите?..
Уголки его губ дрогнули. Услышав подобный словесный обрывок из уст любой другой женщины, он решил бы, что ему указывают на дверь. Но с этой… он не был уверен, а потому не прекратил попыток достучаться до нее и увидеть в ее глазах хотя бы намек на что-то личное.
— Домой. — И снова не прозвучало вопроса по поводу информации, которую он намеренно оставил недосказанной. И снова он ответил, хоть его и не спрашивали. — В Денвер. А вы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
