– Я не готова вернуться. До свадьбы еще два месяца, и я очень хочу потратить это время на… на себя.
Адхам аль-бин-Судар попытался подавить в себе вспышку ярости. Эта маленькая лисица пыталась искусить его, соблазнить, чтобы добиться своего. Нежное прикосновение было вовсе не невинным поступком, а хорошо спланированным маневром. Кто-то решил взбудоражить кровь мужчины, чтобы она закипела, забулькала, нагреваясь сильнее, горячее. А разве можно устоять перед прикосновениями женщины с такой внешностью, как у Изабеллы Росси?
Он подумал, уже не в первый раз, как сильно повезло его брату с такой невестой. Хотя сам Адхам вряд ли женился бы на ней, а вот заниматься с ней любовью он был бы не против.
Женщина была великолепна, тело соблазняло округлостями, лицо было безупречным. Ее красота не зависела от предпочтений, она была классической. Высоко поставленные скулы, небольшой вздернутый носик и губы совершенной формы сотворили словно для того, чтобы смущать сердца мужчин.
Она не была похожа на модных современных моделей, а он и не хотел этого. Изабелла Росси, безусловно, была женственной. Он позволил себе задержаться взглядом на полной, округлой формы груди, наслаждаясь ею. Эта грудь могла ввести в искушение даже святого.
Вдруг его охватило чувство отвращения к самому себе. О чем он думал? Он попытался подавить в себе желание, от которого твердела плоть и чаще билось сердце. Это невеста его брата.
Брат умолял его вернуть принцессу, чтобы та не опорочила его доброго имени. Именно за этим он сюда пришел, хотя уже начал сомневаться в правильности своего решения. Вряд ли из этого эгоистичного, разбалованного ребенка, не имеющего понятия о чувстве долга, получится хорошая правительница. Но Изабелла Росси имела хорошее подспорье – преданность своей страны. Вместе с ее приданым к ним перейдет военно-торговый альянс, чего нельзя было получить ни от одной другой невесты.
– Отправляться неизвестно куда в одиночку было чрезмерной глупостью, – выпалил он, сжимая в кулак всю свою волю, чтобы подавить внезапное влечение. – С вами могло случиться все что угодно.
– Я была в безопасности, – ответила Изабелла. – Я и в дальнейшем смогу позаботиться о себе. Я буду…
– Вы ничего не будете, принцесса, а пойдете со мной. Неужели вы и в самом деле думаете, что вам помогут милая улыбка и ангельское выражение лица?
– Я… я надеялась, что… – Ее сочные губы приоткрылись от изумления.
– Что не придется выполнять обещания? Если бы народ Умараха узнал о побеге невесты шейха, его имя было бы опорочено. Они бы стали сомневаться – подходит ли ему такая жена. Что сталось бы с альянсом? Рабочие места, деньги, безопасность, все блага для нашего народа – все было бы потеряно.
Изабелла прикусила нижнюю губу, в голубых глазах пылал костер. Адхам был раздражен. Но лучше быть раздраженным, чем бороться с внезапным влечением, которое овладело им при первом взгляде на принцессу.
Вскоре она поймет, что он совсем не тот мужчина, которого могут разжалобить слезы. Слезы для него ровным счетом ничего не значили.
– Я не собиралась сбегать с собственной свадьбы. Мне просто хотелось побыть наедине с собой. – Она оправдывалась, теребя кольцо с огромным бриллиантом-солитером на изящном пальце.
– Боюсь, время поджимает.
Опустошение, мелькнувшее в ее глазах, поразило бы многих. Но не его. Он смотрел на нее с презрением. Он видел слишком многое в этом мире, чтобы поверить слезам избалованной девчонки, сожалевшей о свадьбе с невероятно богатым членом королевской семьи.
– Мне так и не довелось посмотреть Эйфелеву башню, – пролепетала она.
– Что?
– Мне так и не довелось посмотреть Эйфелеву башню. Я села на поезд в Италии и приехала в Париж только сегодня вечером. Я бы не стала выходить ночью одна.
– Вы никогда раньше не видели Эйфелеву башню?
Она залилась румянцем:
– Видеть ее, сидя в кортеже, и видеть, стоя рядом, – это две очень разные вещи.
– Вы не в отпуске, а я не гид. Мы едем обратно в Умарах, и чем скорее, тем лучше.
– Пожалуйста, только позвольте мне увидеть Эйфелеву башню.
Ему не доставило бы особого труда выполнить такую простую просьбу.
– Утром. Даю слово, что мы остановимся у башни на пути в аэропорт. Но сейчас вы должны пойти со мной, без криков и пинков.
– И вы сдержите слово?
– Раскрою еще одну тайну о себе, принцесса, – я далеко не любезный человек и не совсем приятный собеседник, но я держу свое слово. Всегда. Это дело чести.
– И понятие чести для вас очень важно, не так ли?
– Честь – это то, что никто и никогда не сможет отобрать.
– Буду считать, что это значит «да», – резюмировала она. – А если я с вами не пойду?..
– Вы пойдете со мной. Будете пинаться и кричать – не будет никакой экскурсии.
– Что ж, полагаю, мой выбор весьма ограничен, – ответила Изабелла, прикусив нижнюю губу.
– У вас только один выход.
Она посмотрела на него с негодованием, плечи смиренно опустились. Она отвела глаза, словно не хотела, чтобы он видел, как ей больно.
– Мне нужно собрать вещи. Я только что разобрала чемоданы. – Она стояла неподвижно, словно приклеенная к месту, такая грустная, такая молоденькая.
– Я не буду делать это за вас, – добавил он язвительно.
Ее глаза раскрылись от удивления, и на щеках выступил нежный румянец.
– Простите. Вы работаете на Хассана, и я думала, что…
– Что я его слуга?
Она пробормотала что-то похожее на итальянское ругательство и, подойдя с гордо поднятой головой к шкафу, раздвинула дверцы.
– Я правда не знаю, как вы собирались жить в реальном мире, принцесса, если до сих пор думаете, что кто-то должен собирать ваши вещи.
Ее плечи напряглись, спина выпрямилась.
– Не называйте меня так больше, – заявила она, не поворачиваясь.
– Принцесса – это то, что вы собой представляете, Изабелла. Та, кем вы являетесь.
– Да кому ведомо, кто я такая, если я сама этого не знаю, – усмехнулась она.
Никакой реакции на замечание не последовало. В его обязанности не входило все время находиться рядом и заниматься психоанализом.
Изабелла резко подскочила и повернулась к Адхаму – в руках груда одежды, свисающей вместе с вешалками.
– Знаете, вообще-то вы могли бы мне помочь.
Он покачал головой в знак отрицания – едва заметно, наблюдая за ее неуклюжими движениями. На третьей или четвертой попытке она, казалось, выработала какой-то метод – пусть даже не совсем традиционный.
– А кто вам вообще паковал вещи, если уж на то пошло?
Она пожала плечами и залилась краской:
– Один из слуг моего брата. Я должна была покинуть его дом сегодня утром, но ушла на несколько часов раньше.
