не видела четыре года. Хотя она прекрасно помнила, как не красиво они расстались. Она знает свою дочь, поэтому не надеется на горячую встречу со слезами радости. Светлана понимает, что виновата в этом сама. Поэтому смиренно ждет, когда ее чадо решит преодолеть свой внутренний барьер.
— Я не…, - брюнетка замялась, видя грусть в материнском взгляде, — не могу тебя обнять. — Выдохнула девушка.
И эта была чистой правдой. Она ни то что не любила прикосновения и обнимания. Алексия не переносила, когда ее обнимают или прикасаются чужие люди. А женщина перед ней была чужой, хоть и мамой. Девушка приобрела эту фобию четыре года назад и никак не могла ее побороть. Единственный человек, который мог позволить любого вида вольность, сейчас находился за океаном.
— Хорошо, — не теряя теплую улыбку, но отпустила руки, проговорила женщина. — Пойдем в дом?
Она действительно спросила об этом. Хотя знала, что выбора у девушки нет. Лекс только кивнула.
Ее ноги дрожали, когда она пересекала невидимую черту между улицей и двором. Хотелось развернуться и рвануть обратно за границу. Где не будет этого дома, людей, воздуха.
За час пребывания на родине, она пережила сплошной стресс. А ведь дальше больше. Она ведь просто-напросто не выдержит всего этого.
Сбоку послышалось рычание. Брюнетка остановилась, прислушалась, а потом и увидела виновника звука. Огромный черный доберман стоял на террасе и скалил зубы.
— Лютер! Нельзя! — Крикнула мама, но собака ее проигнорировала.
Алексия улыбнулась, садясь коленками на газон.
— Лютер! Малыш! — Ласково с улыбкой проговорила брюнетка.
Доберман навострил уши, но скалиться не перестал. Начал медленно подходить.
— Малыш, ты забыл меня? Вспомни. Лекс и Лютер. Мы Лекс Лютер, парочка злодеев, — улыбалась девушка.
Собака перестала скалиться. Подошла и начала нюхать гостью. Секунда. Другая. И вот доберман уже налетел на девушку, виляя хвостом и облизывая лицо. Алекс, заливисто смеясь, упала на газон, увлекая за собой собаку.
Рядом стоящая женщина улыбалась, но ей было больно, оттого что собака удостоилась и объятий, и поцелуев, и искренней улыбки.
— Ничего не меняется. Лекс Лютер, парочка злодеев снова вместе.
У девушки все похолодело внутри. Сердце сделало последний удар и остановилось, падая в ноги. Алексия узнает этот голос из миллиардов подобных. Он стал грубее и мужественнее, но не утратил своей очаровательности. Она услышала насмешливые нотки, которые раньше сводили с ума.
С трудом она поднялась. Доберман не переставал кружить вокруг нее. Прыгал, пытаясь облизнуть лицо. Это была ее собака, которую подарил ей он.
Когда Андрей зашел во двор и увидел эту картину, первым порывом присоединиться к ним. Стать этой собакой и хоть немного побыть так близко. Он отметил, как она изменилась. Повзрослела. Стала еще красивей, если это вообще возможно. А ее заливистый смех, пробудил воспоминания. Когда они были моложе и глупее. Мужское сердце заныло от нахлынувших чувств. Он не видел и не слышал ее целую вечность. Целых четыре года.
Когда она поднялась и в упор посмотрела в его глаза, мир остановился. Оставляя этих двоих в своем маленьком мирке, который так хрупко разбился. Оставляя за собой шлейф тех чистых чувств. Он никогда не сможет ее забыть.
— Ой, Андрей, я не знала, что ты сегодня прилетишь. — Встрепенулась Светлана, намеренно руша затянувшийся зрительный контакт этих двоих. Девушка отвела взгляд.
— Так получилось, — пожал плечами молодой мужчина.
У этого «так получилось» была причина. Которая сейчас стоит, словно замороженная и смотрит куда-то вдаль, но не на него. Как только Андрей узнал, что Алексия прилетает именно сегодня, он поменял билеты и прилетел раньше. Нужно ли говорить, что они были в одном самолете? Нужно ли говорить, что он узнал ее еще в аэропорту в Москве, когда она делала пересадку, и наблюдал издалека? Нужно ли говорить, что он выкурил несколько сигарет подряд, когда она села в такси и поехала в их когда-то общий дом? Нужно ли говорить, что не она одна испытывает противоречивые чувства, которые рвут душу в клочья?
— А где Маша? — Не унимала мачеха, пытаясь развеять возникшее напряжение.
— Она прилетит позже, возникли дела. Но я не один, со мной друг.
Рядом с ним действительно стоял высокий, шатен и с ухмылкой на лице наблюдал за происходящим. Он знал всю историю и ему было интересно, что за девушка когда-то свела с ума друга.
— Мстислав, приятно познакомится. Можно просто Тис.
Молодой мужчина перевел внимание матери на себя. Пока та подходила и обнимала вновь прибывших.
Лекс снова посмотрела на сводного брата, который неотрывно наблюдал за ней. Она увидела, как он одними губами произнес «здравствуй». Она хотела улыбнуться, честно-честно, но не позволила себе эту слабость. Заставила себя с непроницаемым лицом, в ответ, покачать головой. Стирая улыбку на родном лице. В этот момент, она будто умирала. Снова.
— А это моя дочь Алексия. — Донеслось издалека слова матери.
Лекс перевела взгляд на нового персонажа. Его серые глаза изучали ее. В них горел огонь, который давно погас в ней самой.
— Приятно познакомится, — улыбнулся шатен. Но попытки подойти ближе не предпринял.
— Ага, — кивнула брюнетка, — добро пожаловать в дурдом!
И она улыбнулась незнакомому человеку, это была так не похоже на нее. В ответ он подмигнул. Будто понял к чему намек. Будто говоря «я знаю, что было между вами».
— Алексия! — Возмутилась мама.
Но девушка не собиралась забирать слова обратно, потому что это была правда. Они все попали
