В ту зиму снег в Нью-Йорке шел нечасто, и Центральный парк выглядел каким-то облезлым. Но холод был страшенный. Однажды утром Лоис увидела из своего окна, выходившего на Пятую авеню, как кто-то выгуливал кудлатенького терьера. "Хочу собаку", - подумала она, и в тот же день поехала в зоомагазин. Она купила чудного трехмесячного скотчика и кокетливый красный ошейник, потом остановила такси и повезла поскуливающего щенка домой.
- Правда, он прелесть? - спросила она у Фреда, это их швейцар. Фред потрепал щенка по шее, согласившись, что парень и в самом деле симпатяга.
- Познакомься, Гас, это Фред, - счастливым голосом сказала Лоис. Знакомьтесь, Фред, это Гас. - Она подтолкнула щенулю к лифту. - Прошу вас, Гасси. Вы у нас симпатяга. Вы поняли? Маленький такой симпомпончик.
Симпомпончик мелко дрожал и от страха тут же напустил в кабине лужицу.
Через несколько дней Лоис отвезла Гасси обратно. Он упорно не желал становиться воспитанной собакой, и Лоис подумала, что папуля и мамуля все-таки правы: держать собаку в четырех стенах действительно бесчеловечно.
Отвезла и в тот же вечер заявила, что в Рено можно поехать и сейчас, и чего ради тянуть до весны. Решили так решили. Буквально в первых числах января Лоис улетела на Запад. Их поселили на ранчо для туристов, специально по- строенном поближе к Рено. Там Лоис и познакомилась с Бетти Уокер, она из Чикаго, и с Сильвией Хэггерти из Рочестера, Бетти, чья проницательность была острее, чем бандитский нож, много чего порассказала ей о мужчинах. Сильвия, тихая такая крепенькая брюнеточка, та болтать не любила, зато могла выпить жуть сколько виски с содовой, ни одна из приятельниц Лоис не решилась бы с ней тягаться. Когда все трое получили наконец свидетельства о разводе, Бетти Уокер устроила вечеринку в Рено. В ресторанчик, кстати, очень миленький, были приглашены и знакомые парни, соседи по ранчо, и Ред, жутко симпатичный, здорово приударял за Лоис, причем без всяких там глупостей. А она ему вдруг как рявкнет: "Отцепись!". Лоис единодушно осудили и обозвали воображалой. Ведь никто не знал, что она попросту боится высоких и жутко симпатичных кавалеров. [36]
Естественно, она не могла не столкнуться в один прекрасный день с Биллом. Месяца через два после того, как она вернулась из Рено, Билл подсел к ней за столик в "Сторк-Клубе".
- Ну здравствуй, Лоис.
- Ну здравствуй, Билл. Мне кажется, тебе лучше пересесть за другой столик.
- Знаешь, я ходил на прием к психоаналитику. Он говорит, что у меня все будет тип-топ.
- Я очень рада. Билл, у меня тут свидание. Уходи.
-- Могу я иногда пригласить тебя на ленч?
- Билл, они сейчас придут. Пожалуйста, уходи.
Билл встал.
- Так я позвоню?
-Нет.
Билл ушел, и они действительно тут же появились, Мидди Уивер и Лиз Уотсон. Лоис заказала виски с содовой, выпила, потом заказала еще и снова выпила, и третий стакан, и четвертый. Только потом, уже на улице, она почувствовала, как здорово ее развезло. Она шла, и шла, и шла. Добрела до зоопарка и там наконец уселась - на скамейку перед вольерой с зебрами - так там и сидела, пока не выветрился хмель. А после отправилась домой.
Домой, то есть туда, где имеются родители, где по радио день-деньской треплются комментаторы, где вечно мельтешат перед глазами накрахмаленные горничные, сующие тебе под нос "стаканчик холодного томатного сока"
После обеда Лоис позвали к телефону. Когда она вернулась в гостиную, мама тут же подняла голову от книга:
- Кто это? Карл Керфман?
Карл Керфман, этакий коротышка с плотненькими ляжками, носил исключительно белые носки, потому что от всяких других у него чесались ноги. Голова его до отказа была набита жуткой ерундой. К примеру. Соберешься в субботу поехать на стадион, Карлуша тут как тут: "По какому шоссе поедешь?" Ты ему: "По Двадцать шестому, наверное", он сразу начнет тебя уговаривать ехать только по Седьмому, обязательно вытащит блокнотик и карандашик, все тебе нарисует, чтобы убедить тебя ехать именно по Седьмому. Ты, конечно "стра-а-шно благодарна", а он быстренько кивнет и дальше нудит, что там-то и там-то никакого поворота нет, хоть знак и висит. Почему-то его всегда немножко жаль, когда он вытаскивает этот свой блокнотик.
Месяца через три после поездки Лоис в Рено Карл сделал ей предложение. Вернее, поставил перед ней вопрос. Они [37] возвращались из "Уодорфа", с благотворительного бала. У их седана заглох мотор, и Карл сразу засуетился, просто из кожи вон лез, чтобы завести. Лоис сказала:
- Да брось ты, в самом деле. Давай лучше сначала покурим.
Ну сидели они и курили, и вот тут он и выдал ей этот свой вопросик.
- Не хотела бы ты выйти за меня, а, Лоис?
Лоис смотрела, как чудно он курит. Не затягиваясь.
- О господи. Я страшно тронута. Карл.
Лоис давно уже предчувствовала, что Карл задаст его, но почему-то никогда не задумывалась о том, как она будет ; на него отвечать.
- Будь спок, Лоис, со мной не пропадешь. Я ради тебя в лепешку расшибусь.
Он резко повернулся, и из-под задравшейся брючины стал виден белый носок.
- Я страшно, страшно тронута, Карл, - снова сказала Лоис, - но пока мне о замужестве и думать тошно.
- Конечно, конечно, - поспешно пролепетал он, понимающим таким тоном,
- Ты знаешь, - Лоис повернулась к нему, - на Пятнадцатой и на Третьей есть гаражи. Так и быть, схожу с тобой туда...
На следующей неделе Лоис пригласила на ленч Мидди Уивер - в "Сторк", естественно. Говорила одна Лоис, а Мидди кивала и время от времени стряхивала пепел со своей сигареты. Лоис призналась, что поначалу Карл ей казался редким занудой. То есть, не совсем жутким... ну, в общем, понятно, что она имеет в виду, да? (Мидди кивнула и стряхнула пепел.) Но никакой он не зануда. Он очень чуткий, и застенчивый, и вообще ужасно милый. И ужасно умный. А известно ли Мидди, что Карл уже работает- в семейной их фирме "Керфман и сыновья"? Да, да. И между прочим, он классно танцует. А какие у него чудные волосы! Они же у него вьются - ну, когда он их не прилизывает. Нет, волосы у него чудо, просто чудо. И совеем он не толстый. Просто солидный. И страшно милый.
- Мне Карл всегда нравился, - сказала Мидди. - Да, Карл - это наш человек.
Пока Лоис ехала в такси домой, Мидди не выходила у нее из головы. Мидди замечательная. Такая умница, ну надо же. Умных людей не так уж много, по-настоящему умных, без трепа. Нет, Мидди настоящий друг. Лоис очень надеялась, что Боб Уокер все-таки женится на Мидди. Но если честно, она слишком для него хороша. Для этого самовлюбленного козла. [38]
Лоис и Карп поженились весной, и не кончился еще медовый месяц, как новоиспеченный муж перестал носить белые носки. Еще он перестал носить со смокингом манишки. ,И перестал доказывать то одному, то другому, что до Манаскуана можно доехать не только по прибрежной дороге. Ну хочется людям проехаться рядом с морем, пусть едут, внушала ему Лоис, не приставай. И еще пусть пообещает ей не одалживать больше денег Баду Мастерсону. И когда он танцует, шаг нужно делать шире, шире. Неужели же он никогда не замечал, что так вот семенят только растолстевшие коротышки? И если она еще раз увидит, что он намазал волосы этим мерзким бриолином, она не знает, что она сделает.
Под конец третьего месяца супружеской жизни Лоие пристрастилась ходить в кино. На одиннадцатичасовой сеанс. Забивалась в какую-нибудь ложу и курила, курила. Все-таки это было лучше, чем торчать в проклятой квартире. Или ходить в гости к матери. Тем более, что от нее Лоис слышала тогда в основном одну-единственную фразу, всего в пять слов: "Как же ты исхудала, доченька". Вот кино действительно замечательная штука, здесь куда интереснее, чем с подружками. И однако Лоис как-то ухитрялась постоянно на них натыкаться. Такие все дурочки.
Ну вот, значит, к одиннадцати она шла в киношку. После того, как фильм кончался, отправлялась в туалет - причесаться, подкрасить губы и ресницы. Потом она долго рассматривала себя в зеркале и думала: "А теперь что? Куда теперь-то деться?"
Иногда Лоис заносило в другую киношку. Или же она слонялась по магазинам. Только ей тогда почти ничего не хотелось в этих магазинах покупать. И еще встречалась иногда с Куки Бенсон. Ведь если вдуматься, Куки единственная, у кого действительно есть мозги, единственная среди ее подруг, такая умница, правда-правда, без трепа. Классная девчонка. У нее классное чувство юмора. Они с Куки часами торчали в "Сторк-Клубе", рассказывая друг другу похабные анекдоты и перемывая косточки всем знакомым.
Нет, подружка у нее просто замечательная. И с чего она так не любила ее раньше? Такую-то умницу. Куки-это наш человек.
Карл все чаще жаловался на зуд. Как-то вечером он вдруг расшнуровал ботинки, стащил с себя черные носки и стал осторожно ощупывать ступни. Подняв голову, он увидел ошеломленное лицо Лоис.
- Чешутся, - виновато смеясь, стал оправдываться он. - Ну не могу я носить крашеные носки.
