Читаем без скачивания Две дамы на гвинейской диете - Наталья Александрова

— Я всегда так делаю! — Алка пожала плечами.

— Оно и видно… — усмехнулась Надежда.

Они уставились друг на друга очень серьезно, потом Алка, решив не ссориться, потому что тогда Надежда может не дать сладкого, отвернулась и начала подпевать своей тезке:

— Миллион, миллион, миллион алых роз…

— Вот кстати о розах, — оживилась Надежда, покажи новое платье.

Алка уединилась с пакетами в ванной и вскоре появилась в новом платье. Надежда ошиблась — платье не было белым в красных розах, оно было красным, а вместо розочек узор напоминал сломанные пружины, выпавшие из старого кресла.

— Ну как? — спросила довольная Алка.

Надежда онемела.

— Ты будешь хвалить или нет? — рассердилась Алка, — хоть бы из вежливости пару слов сказала…

— Ну-у… — замялась Надежда. — Платье вполне в твоем духе, только пружин слишком много помещается на таком большом пространстве…

— И вовсе это не пружины, а китайский иероглиф сюнь! — обиделась Алка. — Девушка сказала, что он означает решительность, упорство и умение добиваться своей цели во что бы то ни стало. Как раз про мой характер. Я и взяла платье. Опять же цвет приятный для глаз.

Надежда отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Алка в своем репертуаре! Назвать ярко-красный цвет приятным для глаз может разве что бык на корриде.

— Очень хорошо, что ты купила китайское платье, — примиряюще сказала Надежда, — и кухню китайскую тоже любишь?

Алка вообще любила покушать, так что на Надеждин вопрос ответила положительно.

— Вот я тут вчера из Интернета вытащила замечательную китайскую диету, — с воодушевлением начала Надежда, — обещают потрясающие результаты всего за неделю! Значит, есть можно без ограничений…

— Что ты говоришь? — заинтересовалась Алка.

— Только соевые ростки, веточки бамбука и китайскую капусту! — выпалила Надежда. — Все без масла и соли!

Алка уперла руки в боки и шагнула к Надежде с самым угрожающим видом:

— Ты издеваешься надо мной, что ли? По-твоему я травоядное?

— Алка, зато похудеем! — воззвала Надежда.

— Что ж тогда коровы не худеют, хотя они одну траву едят? — ехидно спросила Алка.

— Как хочешь, — обиделась Надежда.

После этого Алка допила чай и засобиралась домой. У нее-то как раз дома были семеро по лавкам: муж, двое взрослых сыновей, кошка, попугай, рыбки и овчарка Дик. Собаку эту Надежда подсиропила Алкиному семейству буквально несколько месяцев назад [1]. Дик остался без хозяина, Алка сначала страшно ворчала, она говорила, что от животных и так в доме прохода нету, но Алкин муж Петюнчик, как звали его все друзья и знакомые, страшно привязался к собаке, так что Алке пришлось покориться. Таким образом, ее авторитет в доме малость пошатнулся, но это, пожалуй, и к лучшему, думала Надежда, а то Алка чересчур привыкла командовать. И работа ее этому способствовала Алка уже много лет работала в школе завучем старших классов. В школе ее боялись больше, чем директора.

Ценой титанических усилий Надежде удалось за полтора дня немного похудеть. Жакет от костюма сидел теперь неплохо, а пуговицу на юбке она переставила, ругая себя за путь наименьшего сопротивления.

Самолет, которым улетал Сан Саныч, разумеется, задержали, и Надежда примчалась в ресторан «Домино» с опозданием на час. Все уже были веселые и встретили Надежду шумными приветствиями. Народу было немного, человек двенадцать — понятное дело, лето, кто в отпуске, кто на даче, кого вообще не смогли найти.

«Гвоздь программы» Ленка Саватеева выглядела так хорошо, что Надежде пришлось сделать усилие, чтобы улыбка ее не смотрелась кривым оскалом. Одета Ленка была подчеркнуто скромно, чтобы взгляд останавливался прежде всего на лице.

«Да она моложе нас всех лет на двадцать»! мелькнула паническая мысль, но Надежда мысленно призвала себя к порядку.

По сравнению с Саватеевой остальные одноклассницы смотрелись грустно. Но одеты все были отлично. На Светке Малининой было открытое платье, на Соньке Бломберг — шикарный палевый костюм, очень выгодно оттенявший ее смуглую кожу и темные волосы. Надежда порадовалась, что нашла в себе силы впихнуться в свой парадный туалет — хороша бы она была сейчас в простом платье! Хотя Алка как раз чувствовала себя прекрасно. Она ела, пила и разговаривала преувеличенно громко профессиональная привычка педагогов со стажем.

Понемногу разговор пошел на отвлеченные темы. Кто-то вспоминал золотые школьные годы, кто-то рассказывал о детях.

— Я — крупнейший производитель картонной упаковки на Северо-Западе! — разливался Славик Мухин.

Собственно, называть Славиком этого дородного, краснолицего мужика с круглой плешью, в которой отражалась хромированная люстра в стиле «хай-тек», было как-то странно. Надежда вспомнила, как Алка в третьем классе принесла в портфеле белую мышь, эта мышь удрала и во время урока залезла в карман к Славику. Вот было визгу! Вспомнив этот замечательный эпизод, Надежда громко прыснула.

— У меня в фирме работает столько людей! продолжал Славик, недовольно покосившись на Надежду.

— Тридцать пять тысяч одних курьеров! вполголоса проговорил, подсев к ним с Алкой, Илюша Цыпкин.

В далекие школьные времена он был у них с Алкой вроде третьей подружки, они даже называли его не Илюшей, а Люськой. Характер у него был легкий, жизнерадостный, любимая поговорка — «Всегда готов!»

Правда, он вкладывал в этот пионерский слоган новое содержание.

Спросишь его — Люська, дашь списать алгебру? — всегда готов!

Предложишь — Люська, пойдем вместо русского в кино? — всегда готов!

Чаще всего они ходили в «Родину», она так и называлась — «Родина всех прогульщиков».

Там они первый раз посмотрели «Фантомаса».

Люська потом говорил, что смотрел этот фильм двадцать четыре раза, сама Надежда — всего двенадцать раз, Алка — и то больше, четырнадцать.

Ленка Саватеева громко смеялась, поворачивая к свету свое гладкое лицо, отполированное в швейцарской клинике. Надежда все никак не могла привыкнуть и смотрела на нее с нехорошим чувством: вот ведь, лет Ленке точно столько же, сколько им с Алкой, а как выглядит! Вот что значит — хорошие условия жизни и большие финансовые возможности!

Алку, похоже, внешний вид одноклассницы нисколько не волновал. Она сцепилась языком с Таней Булкиной, которая, как оказалось, тоже работает в школе. Они взволнованно обсуждали проблемы успеваемости и какую-то зловредную начальницу из городского отдела образования, от которой никому в городе житья нет.

Из соседнего зала доносились громкие голоса пьяных шведов, давно облюбовавших этот небольшой ресторан на Мойке. Чтобы перекричать их, всем приходилось повышать голос.

Только Вадик Таранов, которого все в школе называли исключительно Тараканом, вполголоса что-то впаривал Светке Малининой. Светка слушала его благосклонно и краснела, как будто ей снова было семнадцать.

Вдруг Алка взглянула на часы и подскочила, как ужаленная:

— Ой, девочки, мне пора бежать! Тимофеев у меня на конференции, а Дик не выгулян!

— А что у него конференция так поздно заканчивается? — встрепенулся Мухин. — Как по анекдоту — звонит муж домой: дорогая, говорит, я на конференции, у нее и заночую…

— Дурак, у него конференция в Барселоне, ничуть не обидевшись, ответила Алка.

Алкин муж был замечательным ученым-химиком, и так часто ездил на всякие симпозиумы и международные семинары, что это уже перестало для нее быть в новинку.

— Ну вот… — недовольно протянула Саватеева, которая еще не все успела рассказать про свою теперешнюю замечательную жизнь, поскольку Мухин весь вечер никому не давал вставить слова. — Ну вот, тебе какой-то Дик дороже собственных одноклассников! Ты своего Дика видишь каждый день, а со мной сколько лет не виделась?

— Собаку обязательно нужно выгулять, строгим голосом прирожденного педагога проговорила Алка. — Иначе она заболеет…

Надежда горячо поддержала ее и сама засобиралась вместе с подругой, и Люська Цыпкин вышел с ними, по школьной привычке подхватив спутниц под руки.

— Девочки, — он поочередно заглядывал в глаза то одной, то другой, — зайдем еще в одно местечко, посидим немножко втроем, а потом я вас развезу по домам!

— Дик негуляный… — начала Алка.

— Да я же тебя мгновенно довезу! А то мы и поговорить-то не успели! То Ленкину морду разглядывали, то Славка своими упаковочными материалами голову морочил! Ну буквально полчасика!

— Как же ты поведешь? — спохватилась Надежда, когда Люська уже открывал дверцы замечательной машины цвета топленого молока.

Надеждин муж Сан Саныч приучил ее различать разновидности машин, и она с тихой гордостью узнала последнюю модель «Вольво».

— А что такого? — удивленно оглянулся на нее Люська.

— Ну, как.., ты же пил!