Король поднял правую руку и произнес:
— Я рад видеть вас, друзья. Мы собрались в Мидлэйме по очень важному случаю. Десять дней назад из Конджарских гор прискакал мой разведчик и привез неутешительные новости. Слухи о том, что магинцы собирают огромную армию, подтвердились. Сколько у них людей, сказать трудно, но никак не меньше двадцати тысяч…
По рядам приближенных прошел взволнованный ропот. Враг собрал внушительное число воинов! Гараны вели себя куда более сдержанно. Владыкам не подобало показывать свои эмоции.
— Кроме того, — продолжил Эдрик, — в лагере короля Галтрана замечены колдуны Волара, их несколько десятков. Какую нечисть они могут вызвать, остается только догадываться. Мы должны быть готовы к самому худшему. Думаю, что не позднее, чем через две луны враг вторгнется в Фессалию.
— А не слишком ли мы торопимся с выводами? — осторожно вставил Рион. — Магинцы в последнее время часто ссорились с ацканцами. Вдруг их армия двинется не на Закат, а на Полдень?
— Возможно, — кивнул головой правитель. — Но рисковать я не могу. Войска Галтрана расположились у истока реки Анлас. До границы Данвила сорок лиг, до границы Уотсола — тридцать. Ни одной провинции в одиночку такого удара не выдержать. Вы должны немедленно отправить в Мидлэйм по три тысячи солдат. Это заставит короля Магины хорошо подумать, прежде чем напасть.
— У меня бафирцы вот-вот переправятся через Миссини, — с недовольным выражением лица сказал Лоун. — Я не могу лишиться защиты своих войск!
— А вы не забыли о цессионцах? — тотчас произнес гаран Артага. — Не снимать же мне воинов с кораблей? Гавани останутся беззащитны.
— Ингасы тоже ждут ослабления Хусорта, — вымолвил Вален. — Тысячу, еще куда ни шло, но три?..
— Неужели я все это слышу от славных рыцарей? — поправляя свой черный плащ, проговорил Инхам. — Рион, у тебя же не менее семи тысяч бойцов. Артаг способен отбить любую атаку пиратов. А угроза со стороны ингасов рассмешит даже младенцев. Завидев сотню воинов, кочевники сразу обращаются в бегство. Сейчас опасность представляет только Магина. Замок Кабета выдержит осаду и штурм в течение целой луны! Мы же ударим врагу во фланг и отбросим его обратно в горы.
— А как же Данвил? — спросил Тарих.
— С этим сложнее, — задумчиво сказал гаран Корнирстона. — У замка нет выхода к морю, ограничены запасы питьевой воды, но зато у Ксатлина гораздо больше людей, да и стены повыше и понадежнее.
— А где сам Ксатлин? — поинтересовался властитель Гатвэя.
— Он прислал гонца, что обязательно прибудет, — с раздражением в голосе ответил король. — Что его задержало, не знаю.
— Не вижу причин для спора, — вставил Одрик. — Три тысячи — это конечно немало, но для защиты Фессалии, можно пойти на большие жертвы. Если падут Данвил и Уотсол, та же участь будет ожидать и нас.
В тот же момент высокие двери зала распахнулись настежь. Слуга даже не успел объявить о прибытии очередного гостя. На пороге показался высокий, стройный мужчина лет тридцати пяти с длинными светлыми волосами, тонким носом и большими зелеными глазами. Голубая накидка сразу указывала на то, что на Совет явился гаран Данвила.
На нем были кожаные сапоги, на коленях защитные пластины, стальные наручи, руки в кольчужных перчатках, на поясе в ножнах длинный меч, под одеждой проступают латы. Но взгляды всех присутствующих были прикованы вовсе не к Ксатлину, а к его спутнику. Это был странный человек — низкорослый, коренастый, с черными, как смоль волосами, густыми сросшимися бровями и огромным носом с горбинкой. Мужчина низко опустил голову, и разглядеть его глаза никак не удавалось. Впрочем, длинный светло-коричневый балахон выдавал в нем колдуна-магинца. Признаться честно, Эдрик был потрясен и явно упустил инициативу из своих рук.
— Какой холодный прием, — усмехнулся властитель Данвила. — Ни одного слова приветствия. А ведь мы не виделись несколько лун!
— Ты опоздал, — наконец, выдавил король.
— Я ждал своего друга, — рыцарь жестом указал на спутника. — Без меня ему было не добраться до Мидлэйма. Его зовут Мондар. Он потрясен красотой замка. Ничего подобного в Магине нет. Но особенно его поразили крепостные стены и башни.
— Что здесь делает колдун? — гневно спросил Эдрик.
— Я же сказал: он мой друг, — иронично ответил Ксатлин.
— А знаешь ли ты, что твои «друзья» собирают армию у истока Анласа? — уточнил король.
— Конечно, — спокойно проговорил гаран. — Галтран собирается вторгнуться в Ацкану и потому заключил со мной союз.
На этот раз выдержка правителей провинций подвела. Большинство из них вскочило со своих мест. Подобной наглости и пренебрежения к закону никто из гаранов себе не позволял.
— Как ты посмел пойти на подобную сделку без одобрения Совета? — гневно произнес властитель Фессалии.
— А почему бы и нет, — презрительно пожал плечами рыцарь. — Скорты имеют такие же права на трон, как и Андары. Я делаю то, что мне выгодно. Теперь со стороны Магины, Данвилу ничего не угрожает.
— А Уотсолу? — молниеносно вставил Инхам.
— Это трудности Кабета, — вымолвил Ксатлин. — Пусть едет в Дардлуд и умоляет о пощаде. Может, в столице Магины и смилостивятся. Хотя он и разговаривать-то толком не умеет…
— Зато я умею срубать головы, — прорычал гаран.
В ответ владыка Данвила громко расхохотался. Воин неторопливо подошел к столу, вытащил меч из ножен и направил клинок на властителя страны.
— Эдрик, — произнес рыцарь, — ты трус и глупец. Фессалия при твоем правлении стала слаба и ничтожна. С ней никто не считается. Даже цессионцы осмеливаются нападать на наше побережье. Что уж говорить о Бафире, Морайе и Ацкане. Отдай мне корону, и я сохраню тебе жизнь!
Отчасти Ксатлин был прав. Государство развивалось и крепло только при сильных и жестких королях. Отец Эдрика, Торосар совершал походы в Ингасию, не раз воевал с бафирцами, захватил у них два важных города, отодвинул границу с Магиной на Закат. Его боялись и уважали. Гараны провинций не решались даже возражать королю. Решения Торосара являлись законом, который выполнялся неукоснительно. Однажды в порыве гнева властитель вызвал на поединок правителя Артага. Отец Риона получил серьезную рану в схватке, и был помилован в самый последний момент, когда стальной клинок уже завис над его шеей. Характер Эдрика оказался гораздо мягче. Он вел совершенно другую политику, стараясь заключать с соседями мирные договоры, однако в истории Фессалии не раз встречались такие короли, и властолюбивые гараны сразу старались отделиться от Мидлэйма. И только угроза со стороны врагов заставила провинции вновь объединяться. Ценой большой крови и потерь государство возрождалось из пепла. Эдрик вовсе не был слаб и ничтожен, но Ксатлин решил воспользоваться сложившейся сложной ситуацией. Он беспредельно жаждал заполучить трон, корона была смыслом всей его жизни. Если потребуется разрушить все замки Фессалии, Ксатлин, не задумываясь, отдаст такой приказ. Остановить гарана Данвила могла только смерть.
