– Если увижу, то передам, – сказал Джесс и уставился прямо на своего брата за окном. «Спускайся, гаденыш мелкий», – мысленно приказал он. В ответ Брендан лишь юркнул наверх и исчез во тьме лестницы. Брат уже уяснил, что книгу сегодня будет доставлять Джесс. И, зная Брендана, Джесс понимал, что его брат решил, что его собственная шкура куда важнее, чем возможность помочь Джессу и взять на себя роль подсадной утки.
– Ну? – сурово поинтересовался отец. – Чего ты ждешь? Что мамочка придет поцеловать тебя на удачу в лобик? За дело!
Он толкнул Джесса в сторону массивной двери склада, которую открыли трое молчаливых мужчин. Джесс не был с ними знаком, и он даже не спрашивал их имена, потому что люди часто умирали, исполняя подобную работу. Джесс замер и резко втянул в себя воздух. Мысленно приготовился. Снаружи он заметил несколько гонцов в аллее и на улице, что вилась дальше. Увидел своих ровесников и даже детей помладше, которые тоже были готовы бежать.
Все ждали только его.
Джесс издал громкий вопль, точно боевой клич, и бросился вперед. Остальные гонцы подхватили его возглас, пугая прохожих в будничной одежде, и ноги доставщиков замелькали вокруг. Несколько ребят метнулись на улицу, что было опасно. Они бежали, огибая кареты и игнорируя гневные крики водителей, раздающиеся им вслед. Затем все гонцы вновь собрались в одну большую группу из двенадцати человек на углу улицы, и Джесс столкнулся с ними в первый раз за этот путь. Находиться в толпе было безопаснее, учитывая, что дальше улицы выглядели чище, а прохожие были куда лучше одеты. Четыре длинных квартала жилых домов и помещений дельцов тянулись впереди. Справа красовалась таверна, которая была многолюдна даже в столь ранний час. Дорога казалась безопасной до момента, пока из овощной лавки не выскочил сердитый мужчина и не схватил одну из девочек из их числа за волосы и не поволок ее за собой. Она сама виновата. Большинство девчонок собирали свои волосы в пучок на затылке или же очень коротко стриглись.
Джессу пришлось заставить себя продолжить путь и подавить в себе желание остановиться, чтобы помочь ей.
Девочка кричала и пыталась сопротивляться, однако огромный мужчина толкнул ее на тротуар и не отпускал.
– Проклятые гонцы! – заорал он. – Полиция! Полиция! Они опять бегают!
Итак, началось. «Вечно какой-нибудь ловкач, считающий своим долгом навести порядок, встревает не в свое дело», – говорил обычно в такие моменты отец Джесса. Именно поэтому он и отправлял гонцов большими группами, почти все среди которых несли какой-нибудь ничего не стоящий мусор в качестве наживки. Полицейские редко уделяли этому внимание, однако если уж начинали разбираться, то готовы были заплатить немалые деньги тем, кто обещал навести их на след контрабандистов.
Горожан возможность легкого заработка всегда завлекала, поэтому все прохожие тут же повернули головы на шум. Джесс же опустил голову, чтобы не привлекать внимания, и продолжил бежать.
Гонцы разбежались в разные стороны, словно перепуганные птицы, а затем снова собрались. У некоторых при себе были ножи, и они ими пользовались, если их ловили. Это было опасно, очень опасно, ведь, если ребенка поймают с окровавленным ножом в руках, его ждет виселица, не важно, насколько легко окажется ранен его оппонент. Мальчишка слева от Джесса (он уже слишком вытянулся, чтобы долго продолжать работу гонцом, хотя и был, казалось, младше Джесса) очутился нос к носу с целой толпой пьянчуг, шагающих на него угрожающей стеной. У мальчишки в руках мелькнул нож, и он резво рассек лезвием воздух. Джесс успел лишь увидеть алую полоску брызнувшей крови и больше не оборачивался.
Он не мог тратить время на то, чтобы глазеть по сторонам. Ему самому нужно было выжить.
Скоро дорога разделилась на две, ведущие в разные стороны, и ребята разбежались, чтобы запутать полицию… По крайней мере, на то был расчет.
Однако на деле, когда Джесс подскочил к развилке, у него на пути вырос отряд полицейских. Они заметили его и тут же закричали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Джесс мгновенно принял решение, неожиданное решение, за которое, он знал, папа его потом побьет: он свернул с оговоренного пути.
Джесс резко повернул направо и в следующий миг чуть не врезался в двух других гонцов: те уставились на него испуганно, как и он на них, а одна девчонка крикнула Джессу убираться с дороги. Джесс проигнорировал ее слова и нарастающую в груди боль от впившейся в грудь книги, и заставил себя бежать быстрее, чтобы всех обогнать.
Позади Джесса раздался вопль, и, обернувшись, он увидел толпу полицейских, выскакивающих из переулка. С красными от гнева рожами, в таких же красных, жутких плащах. Они быстро поймали всех.
Всех, но не Джесса. Его пока не догнали.
Он юркнул в темный извивающийся переулок, слишком узкий, чтобы даже назвать его таковым. Джесс не отличался широкими плечами, но даже он едва там пробирался, задевая кирпичные стены c обеих сторон. Ржавый гвоздь зацепился за его рубашку и оторвал рукав. Сердце пропустило удар, когда на миг Джесс испугался, что ремни, удерживающие на его груди книгу, окажутся видны, однако он не остановился, чтобы проверить. Он и так не мог теперь двигаться быстро: его окутывала кромешная тьма, а обоняние подсказывало, что сюда любили выбрасывать протухшую рыбу. Кирпичные стены были липкими и холодными на ощупь.
Джесс до сих пор слышал полицейских, их крики и возгласы позади, однако все они оказались слишком крупными и пузатыми, чтобы протиснуться в этот проход за ним. На миг, когда Джесс увидел, что стены сужаются впереди, пропуская лишь узкую полоску света, он засомневался, что сможет дойти до конца. Тоннель становился все уже, и в конце концов Джессу пришлось повернуться и шагать боком, его спина терлась о грубую кирпичную кладку, которая продолжала рвать его рубашку, превращая ткань в лохмотья. Книга давила на грудь, точно пробка в бутылке, мешая дышать, и паника подступала к горлу.
«Думай. Ты сможешь отсюда выбраться».
Джесс сделал глубокий выдох и втянул грудь, как только мог, что подарило ему еще пару сантиметров, необходимых для того, чтобы выбраться.
Шагнув из тоннеля на тротуар, он обнаружил, что стоит между двумя роскошными домами на широкой чистой улице, которую он должен был узнать, однако что-то все же казалось Джессу странным, незнакомым… А потом его осенило.
Джесс оказался всего в трех кварталах от родительского дома, его мать и отец приложили немало усилий, чтобы привести этот дом в надлежащий вид. Если Джесса поймают здесь, кто-нибудь наверняка его узнает, и тогда все обернется куда плачевнее и последствия затронут не только его. Вся его семья пострадает. Ему нужно убираться подальше отсюда. Немедленно.
Метнувшись вперед, Джесс проскользнул точно под колесами проезжающей мимо паровой кареты и устремился прямиком во тьму другого переулка. Он вел в нужном направлении, однако шел не прямо. Джесс плохо знал дороги вокруг своего дома, он тратил усилия и время на то, чтобы изучить маршруты гонцов. Именно поэтому отец всегда настаивал на том, чтобы Джесс не сворачивал с оговоренного пути: в хитросплетениях улиц Лондона потеряться было проще простого, а потеряться, таща при себе нелегальный фолиант, равнялось самоубийству.
На следующей улице Джесс увидел впереди знакомый ориентир – сияющий купол серапеума Святого Павла, который служил символом Великой библиотеки в Лондоне, а также являлся одной из самых крупных дочерних библиотек во всей Европе. Серапеум выглядел одновременно завораживающе и пугающе, и Джесс отвел глаза, мысленно поклявшись, что никогда и ни за что не ступит туда.
Однако сейчас у него не было выбора.
На пороге серапеума появился полицейский, вперил грозный взгляд в Джесса и закричал, тыча в него пальцем. Полицейский выглядел молодо, вероятно, был того же возраста, что и Лиам был бы сейчас, если бы не оказался на виселице. У молодого человека были светлые волосы и маленький подбородок, поношенная униформа висела на его плечах так же уныло, как не по размеру большая рубаха на Джессе.
