Людендорф (министру): Можно помочь Троцкому приехать?
Министр: Думаю, что да. Можно подумать.
Людендорф (Парвусу): Что за партия у Ленина?
Парвус: Точнее, это фракция большевиков-марксистов в партии русских социал-демократов, которую Ленин назвал партией – там собрались мошенники и аферисты с бандитскими замашками.
Людендорф: Такое уродство могла создать только Россия.
Министр (примиряя): Господин генерал, нам с ними не детей крестить, мы выполняем план Его Величества – революционизируем Россию.
Людендорф (задумался): Бисмарк называл её страной парадоксов: ни Возрождения, ни Просвещения, ни Реформации – откуда у неё при великом рабстве такое великое искусство…
Парвус: Оно, ваше превосходительство, питалось европейским духом, потому больше воспитывало Европу, чем Россию.
Людендорф: Да, триста лет Дома Романовых воспитали народ азиатами, которые так и не научились управлять своей безбрежной территорией. И, видимо, никогда не научатся.
Парвус: Ленин, ваше превосходительство, мне как-то сказал: «Россию может возродить только „второе крещение“, крещение свободой и правдой марксизма».
Людендорф: Сделать марксизм религией? Наивный человек. А вы уверены, господин Парвус, что Ленин со своей фракцией головорезов способен решить столь важную для Рейха задачу?
Парвус: Конечно, ваше превосходительство. Этот сильный человек давно не у дел, занимается газетным склочничеством да финансовыми махинациями, за что Плеханов не раз требовал его исключения из ассоциации евросоциалистов. У него колоссальная внутренняя энергия и откровенно диктаторские замашки. Если ему сказать, что он нужен революции, да поманить деньгами – пойдёт на любую авантюру.
Министр: Он, господин генерал, остался один и от отчаяния даже засобирался в Америку.
Людендорф: Ясно. Господин Парвус, вы Ленина знали очень близко, даже были с ним в одной партии, он увлекался вашими книгами, говорят, даже не спорил с вами, боясь вашей эрудиции? Что он за человек?
Парвус: Человек он умный, но без широты мышления. Писания его агрессивно-примитивны, с неумелыми перепевами Маркса, доходящими до глупости: например, марксов «Призрак коммунизма» из «Коммунистического манифеста», который «бродит по Европе», застилает ему глаза.
Людендорф: А в быту?
Парвус: В быту совершенно свободен от мук совести. Как-то у себя в «Большевистском центре» захотел печатать фальшивые деньги. Уже бумагу в Финляндии закупил. Это возмутило социалистов Европы и они поставили вопрос о его морали. Мировая война спасла его от очередного партийного суда.
Людендорф: Хорош «крестник свободы и правды»!
Парвус: Ради «крещения марксизмом» он готов задавить любую здравую мысль и оправдать самую низменную цель.
Людендорф: Например?
Парвус: Ленину всегда не хватало денег и со своими молодчиками он широко организовывал различные финансовые аферы и бандитские налёты. Для этого у него были специальные люди: «эксы» – экспроприаторы, где особо отличались Сталин в Грузии и Свердлов на Урале.
Людендорф (засомневался): Да, личность паршивенькая… Бисмарк был прав, когда предупреждал: хотите убедиться в глупости марксизма, отдайте ему на растерзание маленькую страну. А мы нацелились на огромную Россию. Что там понатворят эти мошенники и бандиты? (Парвусу) Почему вы так уверены, что Ленин примет наше предложение?
Парвус: Мы, ваше превосходительство, вытаскиваем его из десятилетнего политического небытия, возвращаем в Россию. Да ещё и деньги даём. Он о таком и мечтать не мог.
Людендорф: Понятно, господин Парвус. Но для денег нужна надёжная финансовая линия, с очень надёжными людьми. Идёт война. Мы с Россией враждебные стороны.
Парвус: Ваше превосходительство, ваш главный оружейник Крупп покупает запалы к своим снарядам в Англии – у вашего врага, через нейтральные страны. Я, с вашей помощью, торгую с Россией через мою компанию в нейтральной Швеции. Компанию возглавляет друг Ленина – Ганецкий. Он прислал его ко мне в качестве «своих глаз и ушей». Но я его для верности «перекупил». А у Ганецкого в Петрограде обширные связи и свои люди.
Людендорф (размышляя): Резонно, господин Парвус. Но Ленин будет знать источник всей операции… и источник денег?
Парвус: Ваше превосходительство, для Ильича, как говорят, «деньги не пахнут». И он очень рвётся домой.
Людендорф (всё понял и решил): Благодарю вас, господин Парвус. Разрешите нам с господином Рейхсминистром обсудить ваше предложение.
Парвус: Разумеется, ваше превосходительство. Разрешите откланяться.
Людендорф (не вставая): Всего доброго, господин Парвус (Парвус кланяется и уходит).
Министр: Что скажете, господин генерал?
Людендорф: Оба – мошенники, но выбора у нас нет. Операция рискованная и никто не знает, чем она может закончиться.
Министр: Как говорят: игра стоит свеч.
Людендорф: Мне кажется, мы будем играть вслепую. Парвус у нас получал недавно пару миллионов.
Министр: Получал, господин генерал – они пошли на февральскую революцию в России. Отчёт утвердил Рейхсканцлер.
Людендорф (с сомнением): Не опасно, граф? Деньги даём большие…
Министр: Пойдут траншами: обманет – дальше не получит. Парвус здесь человек жесткий. Да и от нас он полностью зависит: вся его торговля с Россией в наших руках.
Людендорф: А сам Парвус чист на руку?
Министр: Господин генерал, как говорят в России, у этого негоцианта денег куры не клюют. Он необычайно богат. И Россия ему нужна как большой рынок.
Людендорф: Хорошо, граф, как я понимаю, вербовать Ленина смысла нет – там уже Парвус поработал. А Троцкого на закваску не прикупим? В качестве «детонатора» к Ильичу?
Министр: По нашим данным, он уже собирается, но прямой связи с ним нет.
Людендорф: Хорошо. Осталось определить способ переброски всей ленинской компании.
Министр: Через линию фронта небезопасно, их там человек двадцать пять.
Людендорф: Нет, нет – надо найти что-то совершенно безопасное.
Министр: Если не возражаете, Рейхсканцлер предлагает через Германию в спецвагоне, с двумя дежурными офицерами вашей разведки. Без допуска любых проверяющих: «запломбируем» вагон, так сказать. А дальше северные нейтральные страны.
Людендорф (секунду подумав): Прекрасно. По территории Германии под охраной Генштаба, а дальше свободное плавание.
Министр: Кстати, в Стокгольме Парвус предложил для всей компании организовать приём у мэра, а в газете дать материал на первой полосе: «торжественное возвращение на родину вождя русской революции», с портретом Ленина.
Людендорф: Раздувайте этого «вождя» хоть до Папы Римского. Чем больше, тем лучше.
Министр: Тогда, с вашего разрешения, я докладываю Рейхсканцлеру, и он немедленно идёт к Его Величеству.
Людендорф: Начнём, граф, «крещение России марксистской правдой».
Министр: Его Величество давно ждёт вашего решения… (с усмешкой, но не желая обидеть Кайзера): Ленин будет в России к Пасхе и Его Величество предложил послать с ним пасхальные подарки.
Людендорф: Передайте Его Величеству, что мы посылаем в Россию великолепный пасхальный подарок: «попа» в запломбированном вагоне вместе с его присными, для «марксистского крещения Руси». Я дам вам, граф, в Петрограде свою лучшую агентуру.
Министр: Спасибо, генерал, Его Величество будет доволен.
Людендорф: Будем надеяться. А теперь, граф, как принято у военных, дадим нашей операции кодовое название. Ваше предложение?
Министр (подумав): Мы засылаем в Россию злую силу, несущую бедствия. Получается – Асмодей?
Людендорф: Прекрасно получается. Если план удастся, этот Асмодей загонит Россию в тупик.
Министр: А может, и развалит её.
Людендорф: Мне хватит, если он развалит Восточный фронт. Денег Генштаб не пожалеет.
Министр: Рейхсканцлер того же мнения, и Его Величество поддерживает.
Людендорф: Итак, начинаем операцию «Асмодей»!
Министр: Как говорят русские: лиха беда начало!
Картина 1
Так в разгар Первой мировой войны, 4 апреля 1917 года, Ленин с товарищами возвращается в революционный Петроград. Троцкий приезжает месяцем позже. И уже через три месяца, в июле, Ленин организует в городе вооруженный мятеж, подавленный Керенским. Испугавшись разгрома, а больше документов о немецких деньгах, оказавшихся в руках правительства, Ленин прячется в подполье. Его же соратники, отсидев два месяца в тюрьме, вместе с Троцким начали плести хитрый антиправительственный заговор. Ленин тайно возвращается в Питер только через три месяца, в самом начале октября, ничего не подозревая о происходящем.
