Значит, опять все по проторенной дорожке.
— Тася, скажи Саше, чтобы он собирался. И сама тоже одевайся. Поедем к бабушке.
— Мама, мы не поедем. Папа сказал, если хочешь, уезжай одна. А мы с ним завтра с утра поедем на лыжах кататься.
— Вот как? — в растерянности выдавила из себя Лиза.
Она прекрасно поняла, что ей передал в этом послании Артем. Он жестко указал ей на ее место. Которое, судя по всему, теперь будет в коридоре, на коврике в прихожей. Туда он ее, скорее всего, и тащил за волосы.
Десять лет! Десять лет! Как же тошно, хоть волком вой… И ничего не осталось, совсем ничего. Даже уважения. Как же так? За что он так с ней?
Полностью сломленная, униженная, Лиза Кострова с лихорадочной быстротой накинула на себя куртку и поздним декабрьским вечером ушла из дома, куда глаза глядят.
Глава 1. Визит к адвокату
Развод в наше время — дело ужасно затратное и в плане времени, и в плане денег. Особенно в плане денег. Затратное — разумеется, для разводящихся. А вот для юристов, наоборот, выгодное. Об этом думала Лиза в светлом и просторном офисе в центре города, разглядывая своего будущего адвоката, которого ей порекомендовали в приемной мирового судьи. Дал же Бог в лице родителей имечко — Амелия Борисовна Мельгаф. Амелия Борисовна оказалось эффектной и шикарно упакованной девушкой возрастом едва ли старше самой Костровой. Женщиной ее язык не поворачивался назвать, она выглядела именно девушкой. В ушах и на пальцах адвоката (или адвокатессы? Как правильно?) блестели крупные бриллианты. Стильный брючный костюм ярко-алого цвета гармонировал с маникюром и подчеркивал все достоинства стройной фигуры. Крашеные в платину волосы были уложены в высокую и элегантную прическу. На безымянном пальце правой руки красовалось шикарное обручальное кольцо, тоже с бриллиантами.
Мда… Лиза невольно вздохнула. Сама она за десять лет «счастливого» замужества незаметно для себя, но очень даже заметно для окружающих превратилась в замученную бытом Золушку. И поэтому чувствовала себя перед компетентным взором Фемиды очень неловко. Сколько же лет брака длилась ее вялотекущая депрессия? Зачем так запустила себя, спрашивается? Все очень просто, старалась изо всех сил быть во всем идеальной: идеальной мамой, идеальной хозяйкой, идеальной работницей, идеальной женой… Но на идеальной жене, увы, что-то пошло не так…
— Госпожа Кострова, — покашляла великолепная адвокатесса, привлекая к себе внимание, — давайте сразу перейдем к сути вашего вопроса. Время — деньги.
«И немаленькие», — грустно подумала Лиза.
С деньгами у нее было туго. На услуги личного адвоката ей пришлось занять у мамы.
— Да-да, конечно, — засуетилась она. — Видите ли, у меня такая ситуация… Мой муж не согласен с разводом через мирового судью. Хочет оставить детей себе. Сказал, что выступит на суде, что я плохая мать.
Амелия выразительно подняла бровь и даже чуть подалась вперед. Глаза ее азартно засверкали. Нет, все-таки не девушка она и не ровесница, по возрасту ближе к сорока, подумала Лиза. Но как выглядит!
— Так-так-так! Прелестно! — пропела адвокатесса. — Чую, у нас с вами, Елизавета, грядет веселенький развод. У вашего супруга есть основания для подобных заявлений? Вы стоите на учете у нарколога? У психиатра? У вас многочисленные приводы в полицию за проституцию? Что у него на вас есть? Я должна знать все в подробностях, чтобы потом в суде не было неприятных неожиданностей. Выкладывайте все как на духу.
Лиза начала усиленно припоминать, что именно муж вменял ей в вину.
— Ну… я не работаю уже полгода, уволилась летом. До этого работала в МФЦ администратором. В июле и в августе вывозила детей на море, они у меня часто болели этот год. В сентябре младший пошел в первый класс, и я решила пока не выходить на работу.
— Логично, вам же нужно было проследить, чтобы ребенок влился в учебный процесс, безболезненно перенес адаптацию, — согласилась адвокатесса, и тут же добавила с некоторой толикой презрения в голосе: — А ваш супруг что, упрекает вас, что вы не работаете? А он не в состоянии без вашей помощи содержать семью? И вместе с тем хочет забрать детей себе? А он кто по профессии? Хорошо зарабатывает?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лиза только невесело усмехнулась.
— Артем работает главным инженером в ЖЭКе. Получает хорошо, около сотни. Думаю, еще и неофициальный дополнительный заработок имеет. Он сказал, что тоже наймет адвоката. Подаст на определение места жительства детей с ним и подаст на меня на алименты. Артем снял на фото и видео беспорядок в детской комнате. Сказал, что у меня дети растут в грязи, я не ухаживаю за ними. Пообещал, что натравит на меня опеку.
Амелия закатила глаза.
— Короче, все понятно, у вашего мужа последняя стадия оборзения, простите за мой французский. Как же вы, Елизавета Андреевна, с ним десять лет прожили? Безумству храбрых поем мы песню. Не волнуйтесь, никакой суд не отдаст ему детей. Пока что нет оснований для беспокойства. И никакой адвокат ему в этом не поможет. Или у него на вас есть еще что-нибудь?
Лиза замялась. Ей было очень неловко и даже стыдно рассказывать такой холеной и уверенной в себе замужней женщине, как Артем ее таскал за волосы. Как будто это не он, а она сделала что-то плохое. Муж не только не извинился, но еще и переложил вину с больной головы на здоровую. Обвинил Лизу в том, что она его нарочно при детях спровоцировала. Вот так, кого-то на руках носят, бриллианты покупают. А кому-то ругательства да тычки от любимых мужей достаются. Любимых ли? Лиза сама уже запуталась в собственном отношении к мужу. Как только она заикнулась про развод, он как с цепи сорвался. Орал, не стесняясь присутствия тещи, что отсудит у нее детей. Да, Лиза привела с собой маму, чтобы та присутствовала при разговоре. Потому что боялась оставаться с Артемом один на один. Боялась, что даже дети его не остановят…
— Елизавета? — опять вклинилась в ее размышления адвокатесса.
Лиза собралась с духом. Так, нужно сосредоточиться и все рассказать.
— Перед Новым годом мы с мужем поссорились, и он на глазах у детей за волосы вытащил меня из спальни в коридор и там бросил на пол, — глухо сказала она, глядя в сторону. — Потом отказался извиняться и отказался уйти. У меня был шок. Я очень сильно испугалась. Поэтому сама ушла из дома. Детей оставила с ним. Неделю жила у двоюродной сестры, детям только звонила. Потом вернулась вместе со своей мамой. В ее присутствии сказала Артему, что подаю на развод, и чтобы он собирал свои вещи. Дело в том, что сейчас мы живем в двухкомнатной квартире моих родителей, а моя мама живет в нашей однушке, которую мы с мужем купили. После смерти моего папы три года назад мы поменялись квартирами.
— На снятие побоев, конечно, не ходили? — совсем другим, мягким голосом спросила Амелия Борисовна. Лиза, жалкая, уязвимая, красная от стыда, робко взглянула на адвокатессу. Холодное, величественное выражение на лице Амелии сменилось на человеческое, сочувственное.
— Разве это побои? Он просто протащил меня за волосы.
Амелия не сдержалась и неодобрительно покачала головой.
— Все равно нужно было сходить и взять справку. Что было дальше? Когда вы вернулись? Я надеюсь, ваша мама вышвырнула любимого зятька из своей квартиры?
Лизе было очень непросто рассказывать свою семейную трагедию постороннему человеку. Поэтому она выталкивала из себя слова буквально через силу.
— Он преподнес ситуацию моей маме так, что я специально спровоцировала его на ругань и рукоприкладство, а потом ушла из дома и бросила детей. Выставил меня легкомысленной и безответственной истеричкой, а себя жертвой. Запудрил маме мозги. А я просто не могла оставаться с ним в одной квартире, понимаете? Я боялась, что дети заснут, а он придет со мной отношения выяснять. Я и сейчас его боюсь. В последнее время он стал совсем бешеным. Раньше он таким не был. В общем, мама его не выгнала. Сказала мне, что все это ерунда, что это обычный кризис в отношениях, и чтобы я не валяла дурака и помирилась с мужем. Что он мне не изменял, что нас содержит, меня и детей любит. Понимаете, моя мама — человек старого воспитания. Для нее развод — это что-то страшное, немыслимое. Она сорок лет с моим отцом прожила. А я не хочу и не могу с мужем мириться. В общем, так и не поняли мы с мамой друг друга. Сейчас дети по-прежнему живут с мужем, а я все еще живу у сестры. Но каждый день хожу к детям, гуляю с ними, занимаюсь. Провожу время, одним словом. Как образцовая воскресная мама.
