на бой.
— Тот после этого побеждал? — быстро спросил черт.
— Нет, не обязательно…
— Слушай, а ты в Хиросиме был?
Ангел поглядел на черта укоризненно.
— Понимаю, понимаю… Но ты припомни: это была последняя большая война, и под конец ее — реально долбануло. Хорошо долбануло, над городом, никогда раньше одним махом не убивало столько народу. А через пару дней жахнуло в городе рядом, с похожим результатом, ты должен был запомнить! Мой шедевр, мать-перемать… Один-единственный разговор по душам — и такой эффект. Думал, лопну от счастья.
— Это ведь было совсем недавно? Два гигантских всплеска смертного ужаса подряд… Да, помню. Ты прав, раньше такого не случалось. Я тогда чуть с ума не сошел, пропуская все через себя…
— Хорошо живешь, — сказал черт. — Семьдесят семь лет ему недавно… Тебя после этих двух всплесков перестали вызывать, точно?
Ангел подумал и кивнул.
— И меня перестали, — сказал черт. — А ведь мы с тобой оба — ретрансляторы, говоря по-людски. Мы не только организуем битвы, мы передаем хозяину впечатления. И думаю, вторая наша функция — главная. Дальше рассказывать?
Ангел потерянно огляделся, будто надеялся что-то увидеть, только кругом царило еще большее запустение, чем в раю.
— Ты ошибся, — сказал ангел. — Войны-то не кончились. Они, конечно, поменьше, но…
— …Но хозяин нас больше не тревожил. Хотя уже лет двадцать спустя мы могли взорвать для него полмира. Спорим, он, сука такая, после Хиросимы и Нагасаки подох от обжорства?
— Чего-чего?!
— Тот, кто все это выдумал, — сказал черт, — он питался эмоциями. Человеческими эмоциями. Понимаешь? А самые яркие, взрывные чувства у людей — смертный ужас, боль за близких и радость победы над врагом. Никакая любовная эйфория, никакие восторги от футбола и рядом не стояли. А вот ребенка у тебя грохнут или сам кому-то глотку перегрызешь — это мощно. Поэтому нужны были войны: чтобы больше, чтобы сильнее, чтобы разом. Бац! Бац! Но даже самое массовое убийство было растянуто по времени на дни, на часы… И тут люди придумали атомные хлопушки, которые убивают помногу сразу. Вот с тех двух бабахов, от которых мы сами едва выжили, наш хозяин обожрался — и сдох.
— Это Дьявол сдох!!! — выкрикнул ангел.
— Заскочим еще на минутку в рай? — предложил черт. — Постоим, осмотримся… Поглядим, на что похоже. А?
В аду повисло тягостное молчание.
— В морду тебе дать, что ли… — задумался ангел.
— А я тебе. Что это докажет? Что мы — из одного теста?
Ангел совсем по-человечески закусил губу.
— Могу выдвинуть еще версию, но она слабее, — предложил черт. — Допустим, ты Бог. А я Дьявол. Просто мы это… Размагнитились от той вспышки. Авось еще придем в себя и начнем по новой колбасить человечков.
Ангел помотал головой.
— Во-первых, хватит с меня страданий людских, — сказал он. — А во-вторых, ну какой я Бог? Бог — созидатель. А я за всю жизнь ничего не создал.
— А я до фига построил, — гордо заявил черт. — Я в строительном бизнесе, считай, с Древнего Египта. Очень удобно для контакта с властями и заодно тешит самолюбие. Потом на асфальт переключился, когда автобаны пошли. Дороги — это такое дело, брат… Ладно, давай руку, пойдем ко мне, посидим, поговорим.
— Куда к тебе?
— Домой. А то я на нервной почве жрать хочу, сил нет. И вообще скоро дети из школы придут…
Ангел тоскливо поглядел на черта.
— Надо жить, — сказал черт просто. — Понимаешь, когда все развалилось и полетело в тартарары, надо просто жить дальше. Люди это хорошо знают, и я научился у них. Было время научиться. Только не завидуй. Мне совсем не просто среди людей, я ведь, на беду свою, бессмертен.
— Мелко как-то, — сказал ангел неуверенно. — Просто жить?
— Чего?! — черт заметно обиделся. — А что, я должен открытым текстом признаться: мол, пытаюсь по мере сил загладить вину перед страной, которой больше всех нагадил?! А я пытаюсь, да! Думаешь, легко? Я вообще-то не обучен вдохновлять коррупционеров на трудовые подвиги! Тоже одни гадости умею! Хорошо хоть, они меня за своего держат, чуют родственную натуру… Вот ты бы и помог! Явился бы кое-кому — и в морду от имени и по поручению Господа! И по шее! А? Ишь ты, мелко ему…
— Ладно, ладно, успокойся, — решил ангел. — Попробуем. Я ведь тоже все это время… Думал. Размышлял. Я, конечно, не такой быстрый умом, как ты, но многое успел сопоставить и сделать выводы. В конце концов, что я теряю? У меня и так ничего не осталось. Ты вроде соблазнитель — давай соблазняй. Как я могу поучаствовать в твоем… бизнесе?
— А ты справишься? — притворно удивился черт. — Лентяй, да еще и тормоз, чувство времени на нуле…
— Зато у меня большой опыт работы с людьми! — заявил ангел.
— Эх… Купил с потрохами! — Черт протянул руку. — Разрешите представиться, Чернов Василий Васильевич.
— Серафим, — отрекомендовался ангел. — Серафим Боголюбский.
Черт вытаращил глаза.
— Твою мать… Далеко пойдешь, Фима.
— Мне бы только обжиться для начала, — сказал ангел скромно, мертвой хваткой сжимая ладонь черта. — Пообвыкнуть малость, заново найти себя. Ты поможешь, Вася? А я тебе помогу. Только без мордобоя, я ведь ангел. Я просто явлюсь кому надо — уже достаточно. А особо тупым или упертым могу на ухо нашептать, что делать, будто это их собственные мысли. Помнится, один монгол уж как не хотел идти на запад…
— Да-а… — протянул черт. — Значит, и ты им задолжал, брат Фима. Ох, капитально задолжал.
— Ничего, поправим! — воскликнул ангел. — Теперь они у меня завоюют мир!
Черт крепко зажмурился, думая, не удрать ли, пока не началось.
— А как же страдания людские?
— Забыл! — простодушно сознался ангел. — Всю жизнь на войне, привык. Вот сам видишь, как ты мне нужен!.. Ладно, тогда они будут мир спасать!
— От чего?.. — вяло пробормотал черт.
— От всего! — уверенно заявил ангел.
Черт уныло кивнул и потащил ангела за собой.
Обживаться и заново находить себя.
* * *
Через неделю, «малость пообвыкнув», ангел по собственной инициативе залез под кровать к одному американскому дедушке и начал ему что-то нашептывать.
Виктор Точинов
Эсминец «Уничтожитель»
1. Из жизни жаворонков
Совещание началось в непредставимую по меркам Маши Гордиенко рань. В девять утра. Скажите, где такое видано? Только в «Балтнефтехиме». Генеральный заядлый жаворонок, остальным приходится подстраиваться.
Обсуждение первых двух вопросов Маша пропустила мимо ушей. Проблемы нефтяного фьючерсного рынка были далеки от ее специализации. Оптимизация расходов на непрофильные активы тоже мало интересовала.
Не вникая в суть обсуждаемого, Маша внимательно наблюдала за участниками совещания. Ее интересовало, кто с
