Раз меня ценят в столице, это меняет ситуацию. Я воспряла духом.
— К запросу прилагается пояснение. Мне велено сообщить тебе, что выполнение данного информаторского поручения влечет за собой дополнительную компенсацию. В случае успеха твое дело будет считаться закрытым, и тебя немедленно восстановят в реальности.
Немедленное восстановление в реальности! Я снова стану полноправной гражданкой Мира и больше не должна буду стыдиться. Мне возвратят право жить, как все, ходить с гордо поднятой головой. Ано будет похоронена: с нее смоют химикаты, чтобы ее тело могло возвратиться в Мир, а благородный дух — вознестись к предкам. Ано тоже будет возвращена в реальность.
— Я согласна, — говорю я Пек Бриммидину и снова прибегаю к официальной формуле: — Готова служить нашей совместной реальности.
— Подожди соглашаться, Пек Бенгарин. Дело в том, что… — Пек Бриммидин опять суетится. — Подозреваемый — землянин.
На землян мне еще не доводилось доносить. В тюрьме Аулит содержатся, разумеется, и чужаки, признанные судом нереальными: земляне, фоллеры, маленькие уродцы хухубы. Проблема состоит в том, что даже спустя тридцать лет с тех пор, как в Мир стали прибывать чужие корабли, продолжаются споры, являются ли реальными иноземцы как таковые. В телесном смысле они существуют (в этом никто не сомневается), но их мышление настолько беспорядочно, что все они почти полностью подходят под определение существ, не способных признать совместную общественную реальность, а следовательно, таких же нереальных, как бедные пустоголовые детишки.
Обычно мы в нашем Мире предоставляем инопланетян самим себе, ограничиваясь торговыми операциями. Самые интересные товары, вроде тех же велосипедов, предлагают именно земляне; в обмен они просят нечто совершенно бросовое — очевиднейшие сведения. Но наделен ли кто-либо из чужаков душой, способной признавать и чтить совместную с душами других реальность? В университетах, а также на базарах и в питейных заведениях продолжаются споры на эту тему. Лично я считаю, что иноземцы могут быть реальны. Не хочется быть шовинисткой.
— Я готова доносить на землянина, — говорю я Пек Бриммидину.
Он трясет в знак удовольствия рукой.
— Отлично, отлично! Ты поступишь в тюрьму Аулит еще до того, как туда будет доставлен подозреваемый. Просьба использовать первоначальное прикрытие.
Я киваю, хотя Пек Бриммидин знает, как это для меня болезненно. Первоначальное прикрытие — чистая правда: я убила свою сестру Ано Пек Бенгарин два года восемьдесят два дня назад, была признана судом нереальной и осуждена на вечную смерть, без шанса на воссоединение с предками. Неправдой было продолжение моей легенды: будто я бежала и пряталась от полиции.
— Тебя только что арестовали, — продолжает Пек Бриммидин, — и приговорили к отбыванию первой части смерти в Аулите. Мы распространим соответствующую информацию.
Я снова киваю, но на него не смотрю. Первая часть смерти — Аулит, вторая, со временем — химические путы, вроде тех, что держат Ано. И отсутствие шансов на свободу — навсегда! А если бы это оказалось правдой? Я бы сошла с ума. Многие не выдерживают и лишаются рассудка.
— Подозреваемого зовут Кэррил Уолтерс. Он земной лекарь. При проведении эксперимента по изучению мозга реальных людей он убил ребенка из Мира. Приговорен к вечной смерти. Но существует подозрение, что у Кэррила Уолтерса были сообщники. Возможно, где-то в Мире существует группа людей, утративших связь с реальностью и готовая в научных целях умерщвлять детей.
Кабинет начинает расплываться вместе со всей своей начинкой, включая уродливые скульптуры и Пек Бриммидина. Но я быстро прихожу в себя. Я осведомительница и, говорят, неплохая. Я способна выполнить это задание. Я искупаю свою вину и освобождаю Ано. Я осведомительница.
— Готова служить, — произношу я.
Пек Бриммидин подбадривает меня улыбкой.
— Хорошо. — Его доверие — это доза совместной реальности: двое подтверждают схожесть своих представлений, не прибегая ко лжи и насилию. Мне требовалась подобная «инъекция». Видимо, теперь мне долго придется обходиться без чужого участия.
Как это люди обрекают себя на вечную смерть, питаясь только индивидуальными, одинокими иллюзиями?
Уверен, тюрьма Аулит набита безумцами.
Путь до Аулита на велосипеде занимает два утомительных дня На очередном ухабе из велосипеда выпадает болт, и я волоку машину в ближайшую деревню. Хозяйка мастерской неплохо знает свое дело, но характер имеет гадкий: она из тех, кто усматривает в совместной реальности только дурное.
— Хотя бы неземной велосипед, — ворчит она.
— Хотя бы, — отзываюсь я, но она не способна уловить сарказм.
— Трусливые бездушные преступники, неуклонно загоняющие нас в ярмо! Не надо было их сюда пускать! А ведь правительство должно защищать нас от всякой нереальной мрази. Стыд, да и только!.. У тебя нестандартный болт.
— Неужели?
— Да. Ремонт будет дороже.
Я киваю. За распахнутыми дверями мастерской две девочки играют в густой траве.
— Надо поубивать всех иноземцев, — говорит хозяйка. — Лучше избавиться от них, пока они нас не развратили.
Я невразумительно мычу. Осведомителям не положено навлекать на себя подозрение участием в политических спорах. Трава колеблется над головой играющих детей. У одной из девочек красивый шейный мех — длинный и бурый, у другой — голая шея.
— Новый болт прослужит долго. Ты откуда?
— Из Рафкит Сарлое. — Осведомители никогда не называют свое селение.
Она возмущенно передергивает плечами.
— Я в столицу ни ногой. Слишком много инопланетян. Им ничего не стоит разрушить наше участие в совместной реальности. Три и восемь, пожалуйста.
Мне хочется напомнить ей, что никто, кроме нас самих, не может разрушить наше участие в совместной реальности Но я молчу. Она берет деньги и злобно смотрит на меня. На весь мир.
— Ты не веришь моим словам о землянах. А я знаю, что говорю!
Я качу прочь по усыпанной цветами местности. В небе виднеется лишь одна луна Кап, встающая на горизонте. Несмотря на Солнце, Луна сияет чистым белым светом, как кожа Ано.
У землян, по рассказам, всего одна луна. Видимо, на их планете совместная реальность худосочнее, беднее, холоднее.
Уж не завидуют ли они нам?
Тюрьма Аулит выстроена на равнине, на удалении от Южного побережья. Мне известно, что на других наших островах есть свои тюрьмы, как и свои правительства, но нереальные чужаки содержатся только здесь. Как и худшие из моих соплеменников. Правители иноземцев протестуют, но мы не обращаем внимания. Нереальные есть нереальные, и оставлять их на воле слишком опасно. Кроме того, правители чужаков находятся далеко, на других планетах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
