чтобы не пропустить на фоне его величественного рокота подозрительный звук винтов крадущегося врага.
Вернувшись к себе в комнату, Мач, не раздеваясь, прилёг на кушетку и не заметил как заснул…
Внезапно тишину лейтенантской «каюты» разорвал зуммер телефона. Приложив трубку к уху, Мач услышал взволнованный голос старшего дежурной смены старшины Робина Кейса.
— Сэр, в океане обнаружены шумы, которые мы не можем классифицировать.
— Как это понимать? — спросонья не сразу понял в чём дело Мач. — Они что, внеземные?
— Трудно сказать, — растерянно замялся Кейс, — но они явно новые и нам неизвестные.
Через минуту встревоженный командир был в «рубке» гидроакустиков — все помещения на станции именовались на корабельный манер: в доме имелась своя «кают-компания», «камбуз» и «кубрик».
На крохотном экране эхолота отмечалось необычное свечение, а в наушниках, которые Мачу протянул один из «слухачей», слышался далекий, подобный эху гул.
Обычно акустиков не тяготит однообразная тишина. К их услугам целая какофония звуков — голоса резвящихся касаток и иных обитателей моря, шум волн, скрип сдвигающихся песчаных наслоений на дне. Но теперь странный гул перекрывал все иные шумы.
— Такое впечатление, что «фонит» весь океан, — взглянув на командира, произнес с недоумением старшина Кейс. — Конкретного источника импульсов аппаратура не фиксирует. Но он был… Датчики тоже зафиксировали движение.
— Скверно, — нахмурился командир, — что-нибудь с вашей аппаратурой? Небось, перестарались с тумблерами настройки, пытаясь подстроиться под объект.
— Нет, у нас всё в порядке… система работала штатно, — сглотнул слюну старшина. — Но за несколько минут до того как это началось, в зоне приёма возник звук… Вначале он был очень слабый, но быстро усиливался, становился отчётливее.
В разговор вступил второй акустик:
— Да, да, создавалось впечатление, что надвигается что-то очень массивное. Постепенно странный шум затмевал всё остальное. Это напоминало приближение поезда в ночи.
По словам третьего члена дежурной смены, вначале сквозь бульканье и шелест волн новое звучание едва угадывалось. Новый шум словно вползал в привычную полифонию помех, постепенно заполняя собой пространство и давая максимум отражения на экранах локаторов.
— Мне даже показалось на какое-то мгновение, прежде чем наступил хаос, что я расслышал ритмичное чавканье винтов подводной лодки — неуверенно признался матрос. — Какой-то странный стук, сэр…
— Так вам показалось или это действительно была лодка? — строго взглянул на подчинённого Мач.
Видя как парень мнётся и тянет с прямым ответом, лейтенант помрачнел. Отсутствие чётковыраженного сигнала от буя вновь ставило его перед выбором: немедленно сообщить командованию о происшествии и поднять по тревоге все силы противолодочной обороны, либо прежде попытаться своими силами разобраться в ситуации, и уж тогда бить во все колокола. Ведь с большой долей вероятности всё дело снова в проклятой аппаратуре.
Такое уже случалось и не раз, в том числе из-за погодных условий. Командиры соседних постов слежения сталкивались регулярно с той же проблемой.
«А если всё-таки лодка?» — крутился в голове проклятый вопрос. Марч колебался. Но тут он вспомнил, какой разнос ему устроил коммодор Артур Гутман, командующий флотилией эсминцев из Сьюсан Бэ после предыдущего ложного аврала. «Скорей всего через несколько часов выясниться, что мы опять крупно обложались, и я опять окажусь крайним, — размышлял Мач, и вместе с накопившимся раздражением в нём крепло намерение проявить характер. — Всем плевать, что я действую строго по инструкции. Для этих высокопоставленных пердунов, привыкших к старой доброй технике, я со своей передовой наукой — молодой говнюк, заставляющий понапрасну отрывать их толстые адмиральские задницы от уютных перин среди ночи. Ещё пара таких выходок с моей стороны и я сгнию на этой станции лейтенантом! И то, что помимо гидрофонов, закреплённые на буе датчики зарегистрировали некое движение, тоже ещё ничего не означает. В конце концов, они могли среагировать на что угодно, хотя бы на крупный косяк рыбы!».
Пока их начальник размышлял, его подчинённые продолжали гадать, что за «призрак» они засекли. Чувствительность смонтированных на этом буе гидрофонов была такова, что позволяла на большом расстоянии услышать крупную рыбу. Но даже кит — достаточно интенсивный отражатель подводного звука, — не способен на такое. Таинственный сигнал, который они слышали до того как микрофоны сошли с ума, выглядел значительно мощнее тех инфразвуков, с помощью которых общаются между собой крупные киты, находящиеся на расстоянии сотен морских миль друг от друга.
Один из акустиков высказал мнение, что странный звуковой эффект можно приписать гигантским кальмарам.
— А что если это всё же русские? — предположил другой. — Они могли запустить со своей подлодки имитатор эхо-сигнала, чтобы прощупать нас?
Эта версия всем показалась очень правдоподобной, ведь во время недавней войны, преследуемые немецкие подлодки тоже порой шли на разные хитрости. Например, они выбрасывали особые патроны с пенообразующим веществом. В воде возникало облако из газовых пузырьков, отражавшее сигналы гидролокатора почти так же хорошо, как отражает их корпус подводной лодки. Сбитые с толку гидроакустики английских и американских кораблей — охотников за подводными лодками наводили эсминцы на ложную цель. Сотни глубинных бомб выбрасывались за борт впустую, а в это время немцы благополучно покидал район. Русские тоже могли придумать что-то подобное, чтобы запутать гидроакустиков противника на береговых постах.
Но лейтенанта эти разговоры не впечатлили. За всё время службы на этом посту Мач уже столько раз слышал о мифических русских подлодках, в реальности же пока не сталкивался ни с одной из них. Угроза эта пока оставалось лишь гипотетической. А вот серьёзно пострадать по службе из-за умников с озера с характерным названием Эхо, что расположено в безлюдных горах Штата Мичиган, было проще простого. Ведь именно там расположена лаборатория, где изобрели эти траханные микрофоны и датчики. Только одно дело испытывать аппаратуру в максимально комфортных условиях — под гладью уединённого крохотного озера, больше похожего на опытный гидроакустический бассейн, и совсем другое полагаться на неё в океане!
Наконец, лейтенант принял для себя решение: «Нет уж! Хватит становиться козлом отпущения! На этот раз я поступлю умнее — сперва надо убедиться, что с буем всё в порядке, а уж потом спускать собак! Если это действительно русская подводная лодка, то далеко уйти она всё равно не успеет».
Скользнув взглядом по лицам своих людей, Мач обратился к своему любимчику Эрнесту Бенниону:
— Вот что, Эрни… сбегай-ка быстренько к бую. Меня интересует, что с этой пердящей бочкой (такое прозвище действительно закрепилось за буями новой конструкции, ибо иногда из-за поломок особого рода они начинали выдавать сигналы довольно неприличного звучания). Буду ждать твоего кодированного рапорта по радио.
— Понял, — деловито кивнул круглой головой Беннион и быстрым шагом направился собирать своих парней из ремонтной бригады.
Через каких-то
