Примеряет горбатой коняги пальто.
В вечную женственность чертова бабка
Трансплантирует свой темпераментный жир.
На тризне болвана не хнычут болванки,
Ибо в ихних носах не задумано дыр.
С Незнакомкою пьяницы лясы не точат,
Внимают поверьям девичьих шелков.
Легенд и преданий и россказней прочих
Мужики от своих не услышат штанов.
Человеку не трудно иметь впечатленья,
Они для него не составят труда.
Бывает, разумно уставишься в стену,
В дедукциях чинно блюдя гигиену,
И вдруг из-под них, без мозгов и стыда,
Поплывет многопрофильная лабуда,
И ум обнимается с недоуменьем;
Елки-палки и липовая лепота.
Городские зарисовки
В городах не имеют квартиры
Домового и красочных врат;
Ниже плинтуса там тыры-пыры,
Зато трехэтажен мат.
На всяком фасаде реклама
Заливается, как Санта-Клаус,
Чтоб каждый, намылясь во храмы,
Не проходил мимо касс.
Светофорное красное око —
Как известнейших улиц фонарь,
Но оно не видало порока
В отличье от ездящих фар,
Что притонам сурово мигали,
Чуть подмигивая врасплох,
И с подфарников прах отряхали,
Как вожди-светоносцы – с ног.
На заводах снуют автокары,
Штатно возят того для сего,
А с вышки спецслужб радары
Ловят статус, который не кво.
Благородство лежит в основе
И работ, и забот ЖКХ:
У них вечно на честном слове
Держатся лифт и стреха.
.
В институтах логический светоч,
Что ставится как эталон,
Обставляют поповские свечи
И поп-культуры неон.
Ночные ужасы
Ночи в свой час неурочный
Человеческий фактор морочат
И фактуру (супругу) порочат.
В спальне бычится тореро.
Скелеты внутри шифоньера
Суетятся, ища акушера.
В страхе вопит головастик:
Коль голову, весь головастый,
На отсеченье отдаст он,
Чем ему по вселенной лазить?
Застрял в маломерном лазе
Непомерных размеров пролаза.
У комбата в горячей точке
Своровали не синий платочек,
А тугой голубой кошелечек;
А вдали куролесил форпост и
Показал торговавшему гостю
Большую платежеспособность.
В микроклимате ладной квартиры
Безнаказанно снятся вампиры,
Имея два брата на рыло.
На подштанниках и телогрейке
Распоясанные наклейки
Служат символами шайки-лейки.
Параллельного мира бродяги
Мылят шеи земным доходягам,
Отпихнув омбудсмена Гааги.
Заподозрив такое дело,
Душа из уснувшего тела
В тот пункт обозреть полетела.
Вернулась, от жути скукожась,
И полезла, упавши на ложе,
В родную и рожу и кожу.
Много ужаса в акциях ночи,
Она тщится и гриль обесточить,
Но не может его раскурочить.
Как спастись от кошмара и страха,
Чтоб из нас не наделалось праха?
Надо прижаться к соцстраху.
Размышления у моря
Море фукало в пламя заката,
Акул разводило,
Вновь русалку из ауры пирата
За хвост выводило.
Ах ты водонапорная сила!
Бермудская песня!
Тут каждому глазу – красиво,
А уму – интересно.
Из этой гремучей пучины,
Каноны нарушив,
Жизнь, прихвативши кончину,
Выползала на сушу.
И десанта того поколенья
Осушают бокалы,
А в жилах все скачет давленье
Девятого вала.
Нынче в месиво водоворота
Суша шлет субмарины
С очертанием не как у черта.
Но трепещут глубины!
И быть может, избегнув склоки,
Все было б в ажуре,
Но белеет в волнах одинокий
Парус, требуя бури.
.
Ну что этой мачте с портянкой
Скрипится, неймется?
Вон же спокойна осанка
У авианосца!
Цикл «Поэзы тети Моти»
Творческое кредо поэта
Мои стихи написаны так рано,
Примерно пробудившись в пять часов,
Когда сосед, без комплекса в нирване,
Усилья прилагал на мой засов.
Мои стихи буквально вырастали
Из сора, как у Анны Чингисхан;
Бывало, прямо возле подметалы
Вылуплялся выспренний пеан.
Сев на Пегаса, гикаю «банзай» я
С акцентом, будто Муромец-герой;
Как Серафиме Пушкин, зажигаю
Глаголом свечи в каждый геморрой.
И памятник меня нерукотворный
Стоит везде, где хоть один калмык.
А столп Александрийский, хоть и гордый,
Меня обнять становится впритык.
Международный день защиты детей
Когда приходит сей законный день в году,
Невольно глянешь на младое поколенье,
Что не хотят ходить туды-сюды на взрослом поводу,
А смотрят в лес, как волк после кормленья.
На миг от однополых браков отвлекясь, ООН
Для малышни подписывает документы,
А в цирке, съев и кнут, и драник, толстый слон
Показывает им, вертясь, иксперименты.
Они, столпы науки боком и вприпрыжку обойдя,
С природою играются в бирюльки,
Всё нужное находят для питанья и бытья,
Далеко не отходя от люльки.
В день защиты этих карликов-существ
Каждый длинный не жалеет громких слов;
Не предлагая им своих дорогостоящих веществ,
Несет с трибуны бескорыстную любовь.
В свой черед проходит день, детей защитник,
И кончится им время под эгидою стоять.
На их горький перец жизни положив горчичник,
ЮНЕСКО будет в своих лаврах почивать.
Стихи о родном городе на конкурс
Не буду лгать, что град наш – гегемон
(не дадут гастайберы-соседи),
Но так большой, что не объехать и конем
На аллюре иль ногой на лисапеде.
Наш женский пол – ни разу не Яга,
А модный генотип и в помыслах глубокий,
Как ваша непокорная слуга,
Что пишет эти праведные строки.
Наш соратник пол мужской не лыком шит,
А вышит государственным узором,
На них и шапка даже не горит,
Будучи подчас немножко вором.
На нашей карте белых пятен есть,
Чтоб двигать местечковский интеллект
И на алтарь больших наук принесть
Наш в веках неугасимый след.
Я дюже мужа торкаю вперед,
Имея пред собой недюжинные цели.
Нас тут заезжий рейдер не убьет
(ведь до сих пор-то как-то уцелели).
.
.
.
.
Я, знамо, ведаю про конкурсную суть,
Что у жюрей – и сват, и брат, и дяди.
Наперсники разврата, есть и Вышний суд!
Там ужо на вас насядет Робин Гуд,
И вы припомните мои тетради!
Поэзия домохозяек
Кто в статус пишущей домохозяйки
Захочет кинуть камень, дабы спортить стать,
Тому настанет час тяжелую бурду и железяки,
А не только камни с Клизиастом собирать.
Я, экономно вынув мухи из котлетов
И беспардонно удалив с яичниц божий дар,
Зову на пир в передниках поэтов,
Чтоб мысленно предстать под звон фанфар.
Мы дружим с Музой закадычнее того,
Кто почитает нас за никого,
И силой ямба вдарим по тому,
Чтоб было неповадно никому.
Про это пишем, то есть про любоф,
При этом Пушкину уподобляясь,
При чем над нами зверствует свекроф,
Когда Орфея ждем из тьмы, прихорошаясь.
Зоил зудит, что наш лирический предмет
Юлит, по падежам-то не склоняясь, а слоняясь.
Зоил таки не понял, на какой предмет
Мы с Пегасом целый день встречались.
Наши детища несут везде народам свет,
Где критики с конями не валялись.
Размышления о жизни и котах
Когда мы, народившись собою из мрака,
На себя одеяло пытались тягать,
Нашей личности было – как кот наплакал,
В котовасиях каждый нас мог спеленать.
Матерея-мужая в игре в кошки-мышки,
На чужой каравай разевали мы рот,
А со стратосферы не манну – мормышки
Нам свешивал, лыбясь, Чеширский Кот.
Мы на поприще фирменном так подвизались,
Что порой забывали погладить мурлык,
И тогда им на лежбище так не лежалось,
Как не расседался в берлоге лесник.
Тута все телеса приставают друг к другу,
Чего в гробовых не заметишь мирах,
В коих кошки не лезут подруга к подруге,
Любя виртуальных котов в сапогах.
Не можно жильцам над котами смеяться,
Созерцая их очень приземистый рост,
Ибо жизнь любит лезть на коня красоваться,
Но пойдет неизбежно котяре под хвост.
Звезда полей
Когда вверху звезда полей
Ползет к Морфею спать,
Мине по Мерфи в злобу дней
Приходится вставать.
Затем по мну в такую рань
Хлобыщет теплый душ.
Отдавши гигиене дань,
Сорвать намылюсь куш.
Пью кофе. Новости ловя,
На них имею взгляд,
А звезданутость бытия
В мне щиплет коррелят.
Иду на рынок – в стан хазар,
