Видимо, есть что-то такое в законах исторического развития, какой-то скрытый пока от глаз, внутренний механизм, который независимо от желаний отдельных людей, народов или государств, время от времени ввергает нашу цивилизацию в катастрофический хаос — будто гигантской ложкой перемешивая нации и культуры — и чем более мощными и совершенными становятся технические достижения человечества, тем стремительнее и масштабнее по своим последствиям становятся эти всемирные катаклизмы.
В этом смысле уже упоминавшийся день 11 сентября 2001 года обозначил собой важный цивилизационный рубеж, смысл которого будет понят, по-видимому, значительно позже. В этот день мировая история перестала быть по преимуществу европейской (евро-американской), каковой она была до сих пор, и превратилась в подлинно мировую историю, историю всех наций, рас и народов.
Европейская сверхкультура отличается от большинства других мировых культур прежде всего уникальным ощущением времени. Это ее первичное, изначальное качество — то, которое определяет всю последующую специфику исторического развития.
В большинстве восточных культур время имеет характер повторяющихся, замкнутых циклов. Мы знаем, например, двенадцатилетние циклы японского и китайского календарей, где каждый год обозначен именем какого-либо животного: год лошади, год тигра, год обезьяны, год мыши. Аналогичные календари использовались и в некоторых других странах. Однако существуют циклы гораздо больших масштабов, охватывающие собой сто, двести, триста лет и даже целые тысячелетия (2). То есть время здесь не имеет четкой хронологической направленности (векторного характера) и потому представление о последовательном развитии выражено в восточных культурах чрезвычайно слабо. В результате технические и культурные достижения не связываются между собой в единый «цивилизационный сюжет», и продвижение по ступеням цивилизации происходит весьма замедленно. Китайцы, как известно, изобрели компас почти на тысячу лет раньше, чем он появился в Европе, порох они также использовали задолго до открытия его в XIV веке Бертольдом Шварцем, а китайские многопалубные корабли, по свидетельству некоторых историков, уже в начале I тысячелетия н. э. могли принимать на борт по тысяче и более человек. Фантастическая грузоподъемность по сравнению с первыми европейскими морскими судами. И тем не менее эти дополняющие друг друга технические конструкты не были своевременно совмещены, и не китайские «клыки» и «драконы» начали географическое освоение мира, а именно утлые каравеллы Колумба, Магеллана и Васко да Гамы. Не Китай и не Япония колонизировали Северную Америку, до которой им, кстати, плыть было нисколько не труднее, чем из Европы (3), а английские, французские, голландские и немецкие эмигранты приступили к освоению пустынного — с европейской точки зрения — континента.
В исторически короткий период Европа колонизировала не только Северную Америку, где ей противостояли слабые в техническом отношении и разрозненные индейские племена, но и Южную Америку — сокрушив могучую империю инков — большую часть Африки, Ближний Восток и образовала жизнеспособные поселения даже в далекой Австралии.
Это грандиозная по своим масштабам экспансия представляла собой материализацию специфического «европейского» времени.
Дело в том, что время в Европе, в отличие от «циклических» восточных культур, обладает ярко выраженным «сюжетным» характером. Собственно, сюжетна уже мифология иудаизма, целиком вошедшая позже в христианское восприятие бытия: сотворение мира — создание первого человека — грехопадение и низвержение его на землю — жизнь на земле с «добыванием хлеба в поте лица своего» — пришествие мессии — затем второе пришествие — Армагеддон — Страшный Суд — Конец Света. Несмотря на то, что сам временной интервал в координатах вселенского бытия чрезвычайно мал: он вытекает из бесконечности бога и возвращается в ту же самую бесконечность (4), он тем не менее обладает отчетливым векторным направлением и потому создает представление о последовательном развитии мира. Это, в свою очередь, порождает представление о прогрессе, то есть о сознательном и целенаправленном конструировании «текущей реальности». История таким образом интеллектуализируется и из хаоса случайных событий превращается в продвижение к определенной версии будущего. В результате технические инновации не остаются разрозненно-изолированными, как в восточных культурах, а, соединяясь между собой, образуют новое цивилизационное качество.
Именно эта особенность времени, выраженная технологически, вывела сначала Европу, а потом и Соединенные Штаты в число лидирующих индустриальных держав. Именно эта особенность сделала мировую историю по преимуществу европейской и обеспечила опережающее развитие всего христианского цивилизационного ареала.
Почти пять столетий — с эпохи Великих географических открытий и до начала XXI века — Европа удерживала благодаря ей господствующие позиции в мировой истории.
Судьбы мира вершились в этот период исключительно внутри Западного цивилизационного ареала. Евро-американская цивилизация, основой которой являются гражданское общество и либеральная экономика, в силу явного технологического превосходства над остальными народами фактически навязала им свое представление об образе цивилизационного существования. Никакие национальные или культурные особенности в расчет при этом не принимались. Христианские ценности считались единственно достойными для организации всего мирового сообщества. Демократия, понимаемая как приоритет личности над государством, являлась сутью социального мироустройства, а индустриальная (товарная) экономика — способом достижения всеобщего благополучия.
Это была действительно европеизированная история. Даже Организация Объединенных Наций, созданная как раз для урегулирования спорных вопросов межнационального бытия, была выстроена именно по евро-американской цивилизационной модели — как прообраз будущего мирового правительства, могущего реализовать западные мировоззренческие идеалы в планетарном масштабе.
Теперь происходит крушение этого христианского универсума. Незаметно, заслоненные длительным военным и политическим противостоянием двух сверхдержав, США и СССР, выдвинулись в авангард истории новые гигантские суперэтносы: китайский, индийский, японский, исламский и некоторые другие, заявившие о своих цивилизационных правах и о своем намерении участвовать в решении глобальных проблем современности
У них — собственные представления о приоритетных ценностях жизни, и они вовсе не собираются от этих представлений отказываться.
Причем картину современного мира они видят совершенно иначе, нежели это мнится «просвещенному» западному сознанию.
Если с точки зрения почти любого европейца или американца западная культура приносит в мир прогресс, свободу и экономическое благополучие, то с точки зрения почти любого жителя стран Юга или Востока та же культура несет им неравенство, экономическое закабаление и нищету. Пользуясь действительным индустриальным, а значит военным и политическим превосходством, страны Западного ареала стягивают на себя большую часть стратегических мировых ресурсов. Это позволяет им поддерживать высокий уровень жизни у себя, но одновременно это же способствует относительному обнищанию стран «черного миллиарда». Причем идущие сейчас по всему миру процессы глобализации, которые разворачиваются в основном под руководством именно западных транснациональных структур: Международного валютного фонда, Всемирного банка и некоторых других, вызывают серьезные опасения, что такой порядок будет закреплен навсегда. Страны Запада и дальше останутся в привилегированном положении «хозяев мира», а Восток и Юг, как и прежде, будут предоставлять им сырье и дешевые рабочие руки.
Бессмысленно выяснять, кто здесь более прав. Определенная правота наличествует, вероятно, и с той, и с другой стороны. Пока ясно одно: страны Запада попытаются всеми силами данное положение сохранить, в то время как страны южных и восточных цивилизаций также всеми силами попытаются изменить его в свою пользу.
Фактически, это означает новый передел мира.
Это означает длительную военно-экономическую конфронтацию между громадными культурными регионами.
И здесь, вероятно, не стоит обольщаться заметным технологическим превосходством индустриально развитых стран, действительно побеждавших последнее время почти во всех локальных военных конфликтах. Юг и Восток уже выработали собственную стратегическую инициативу. У них уже давно есть ответ, который может до основания потрясти всю внешне непобедимую западную систему.
Характер войны
