Он выхватил из моих рук планшет и как хрястнет его о дубовый паркетный пол! Ударопрочный корпус не выдержал.
Позднее я часто думала, что уходить от мужа надо было еще тогда, после первых тревожных звоночков. Что бы ни утверждали языкастые соседки, не огромная квартира Вадима в красивой новостройке бизнес-класса рядом со станцией метро так долго меня удерживала рядом со все больше звереющим мужем. Я любила его. Честно хотела помочь, успокоить, надеялась, что все встанет на прежние места, совместная жизнь вернется в уютную колею. Наивно представляла, суетясь у плиты, как Вадим снова меня называет Элечкой, Эллой, Эльвирочкой, а не так, как он привык в последнее время.
Напрасно я надеялась на лучшее. Становилось только хуже с каждым днем. Сначала муж стал больно прихватывать меня за руки, толкать. Раз в пустяковом споре больно ударил по лицу. Пришлось мне, собираясь на работу следующим утром, старательно загримировать синяк и несмотря на пасмурную погоду выбрать затемненные очки.
Наша семья еще частично держалась на общей мечте о ребенке. После того, как я прошла обследование в клинике и получила заключение о том, что не могу иметь детей, Вадим и вовсе как с цепи сорвался. Тем же вечером без предупреждений и ставших привычными воплей он метким ударом отправил меня в нокаут.
Очнулась в больнице. Как ни странно, вместо истерики с причитаниями и жалобами на жизнь соседкам по палате, я порадовалась, что еще жива, и, несмотря на сильное головокружение с рассыпанием мыслей на мелкие фрагменты, собрала силу воли в кулак и позвонила знакомому юристу.
Поняла, что я отделалась относительно легко сотрясением мозга и разбитым носом. Не захотела ждать следующего раза, когда мои мозги растекутся по шикарному дубовому паркету, и подала на развод.
Вернулась в маленькую однушку, от которой до метро можно за десять минут добраться на трамвае, но если время и погода позволяют, лучше прогуляться пешком через красивый парк.
С Вадимом мы больше не пересекались после развода. Общих друзей у нас не было. Да, если честно, меня не сильно волновало, где он там и с кем поживает. Худшее, что было в совместной жизни, я попыталась как можно скорее забыть, и о лучшем старалась вспоминать пореже.
Подруге Любе после долгих споров-уговоров все же удалось вытащить меня на море в отпуск. За неделю я поняла, что насытилась курортами на всю оставшуюся жизнь. Едва ли двухзвездочный отель вместо пяти обещанных, полный грызунов и тараканов, с вечно неработающим душем и грязным бассейном. Небритые-немытые приставалы на тесных улочках, выходки пьяных туристов и вездесущие детские вопли, от которых нет спасения.
На пляже только сядешь позагорать на свободное местечко среди толпы, настроишься полюбоваться на бирюзовые волны, как плюхается перед носом здоровенный детина-бегемотище в семейных труселях и заслоняет живописный морской пейзаж, да еще как начнет лузгать семечки с таким остервенением, что липкая шелуха разлетается во все стороны, и в том числе прямиком тебе в лицо.
С мужем на курорте ни один бегемотище не страшен, и ни один потный немытый абориген за руку не схватит по пути в автобус, напугав до крупных мурашек. Искать случайного знакомого сроком на неделю, как подруга, я не была намерена. Культурно отдохнуть не получилось. Куда бы я ни глянула, все видела сплошное вопиющее бескультурье.
Так и решила завязать с морскими отпусками, и на зимние курорты не рвалась, поскольку ковыляла на лыжах как медведь на ходулях, и то в порядке школьной физкультурной обязаловки.
Родные и друзья много раз пытались меня с кем-то познакомить, но безуспешно. Видимо, горький опыт неудачного построения семейного гнезда подстрекал меня изучать всех новых знакомых так внимательно, разглядывать так пристально, что им под моим надзором становилось неуютно. Ну, а мне тем паче приходилось чувствовать себя на редкость скверно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Да еще как назло, ни разу начатое мной маленькое расследование не обходилось без улик. Один предложенный жених себя явил глупцом и неудачником, не способным связать без мата и двух слов. Другой слишком быстро опрокидывал стопку за стопкой, не отвлекаясь на чужие слова, если они не звучали как тост. Жених номер три после общих разговоров ни о чем, перешел к пугающей конкретике: начал расспрашивать о метраже моей квартиры, о том, сама ли я заработала на машину или отсудила у бывшего мужа при разводе. Четвертый так с ходу и спросил, ни капли не стесняясь, хоть и выглядел робким “ботаником”, согласна ли я взять на иждивение безработного, но гениального поэта, который будет прилежно мне служить домохозяином: готовить ужин, закладывать белье в стиральную машину и выгуливать собак, если я решусь их завести вдобавок к уже имеющемуся коту.
— Вот видишь, лучшие мужья все давно разобраны, — подвела итог подруга Люба после очередных ею же устроенных неудачных “смотрин”. — Значит, надо тебе, дорогая, увести приличного мужика с хорошим заработком у какой-нибудь глупенькой дурехи, которая не умеет ценить обломившееся ей счастье!
Я отшутилась бородатым анектодом, не стала напрямую говорить, что никого и никуда уводить не собираюсь. Зачем разрушать семью? Кто кого там ценит, и в какой степени — не мое дело. У них есть дети, пусть растут в полноценной семье.
Всегда считала — без детей и семьи нет как таковой. Печально знать, что услышишь в родных стенах заливистый детский смех только на редких семейных праздниках. И то, большие торжества мы проводили в загородном доме родителей, с друзьями и коллегами встречались в кафе.
В крохотной квартире-студии было мало места для гостей, тем более, с детьми. Лишь коту Филимону и мне самой хватало пространства.
***
— Ну здравствуй, самый верный мой мужчина, — вернувшись домой с блошиного рынка, я погладила выбежавшего навстречу кота.
Огромные уши, выразительные ярко-зеленые глаза, длинные тонкие лапы, изящные изгибы стройного тела, черные мазки мраморных узоров по мягкой серой шерстке… Мой кот ориентальной породы был похож на мудрое волшебное существо из доброй сказки.
Змейкой огибая мои ноги, Филимон проводил в кухонный уголок и тихо, но требовательно мяукнул, прося еды.
Я накормила кота, выложила на сковороду разогреваться оставшуюся с завтрака говяжью котлету с жареной картошкой и выложила на стол приобретения.
Чудесный стеклянный шар меня словно заворожил, хоть и не думала воспринимать всерьез странные слова продавшего его “Деда Мороза”. Не могла от него отвести взгляд. Поворачивала и покачивала, наклоняя то влево, то вправо. Наслаждалась прекрасным танцем снежинок.
Подгоревшая котлета с картошкой напомнили о себе, и я поставила шар под маленькую искусственную елочку. Крупинки-снежинки внутри него еще долго не оседали вниз, продолжая плавно двигаться вокруг сказочного замка.
В ту ночь мне приснился удивительный сон. Я шла по каменному мосту над заледеневшей рекой. Меня бережно вел за руку высокий статный мужчина, одетый как в средневековье. На нем был теплый стеганый доспех из дубленой кожи, шерстяные штаны и украшенные меховыми полосками сапоги. Я и сама в том сне была одета непривычно. Ноги едва не заплетались в длинном пышном платье, щеки и подбородок щекотал длинный мех приподнятого воротника пушистой белой шубки.
Я не вспомнила лица того мужчины, когда проснулась, но сердце продолжало трепетать от необъяснимого счастья. Давно у меня не было так свободно, легко и приятно на душе, словно с нее скатился громадный снежный ком.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
ГЛАВА 2. Чудеса
Фирма Петра Ивановича занимается продажей торгового оборудования. Как обычно, я пришла на работу с запасом в десять минут. Оставила верхнюю одежду и сапоги в маленьком гардеробе, надела черные лодочки на небольшом каблуке. Только собралась подняться на второй этаж в бухгалтерию, как меня позвала секретарша Света.
