Ударил гром. Узкое витражное окошко на площадке разлетелось вдребезги, рассыпалось, внутрь ворвались ветер и дождь. Со всех сторон доносился холодивший душу скрип. Прямо над ними треснул потолок, вниз полетели обломки перекрытия, щебень и пыль. В образовавшийся проём хлынула вода. Однако Силана, прикрикнув на замешкавшегося было Гормуха, уверенно продолжила путь вниз. Лестница дрогнула и начала крениться. Но они уже были близки к цели. Ряд коридоров, точнее естественных туннелей, уходили от небольшого круглого зала в разные стороны. Леди Силана остановилась. Лестница за спиной зловеще затрещала и медленно начала оседать. Земля затряслась под ногами Силаны. С пронзительным свистом рассекая воздух, сверху рванулась горящая балка. В спину ударило гудящее пламя. Пол вздыбился. Повсюду из щелей вырывались хищные, багряно-фиолетовые огненные языки. Она закашлялась от дыма, вскинула руку, указывая на правый, самый узкий туннель:
– Туда! – глаза слезились, от едкой гари саднило горло, сознание помутилось.
Часть стены обрушилась, каменные глыбы свалили Силану на пол.
Мир под ней провалился.
…В забытьи она находилась совсем не долго. Когда очнулась, ещё не понимая толком, что с ней произошло, скорее, инстинктивно, попыталась нашарить руками корзину. Гормуха рядом не было. Киния, хвала Первым, была цела, она вывалилась из корзины и лежала рядом молча, хлопая ресницами, смотрела на мать. Нестерпимая боль пронзала всё тело Силаны, точнее верхнюю его часть. Ног, как впрочем, и всего находившегося ниже поясницы она не чувствовала.
«Что ты наделал, Маан?! Тэннар Великий, спаси мою крошку, молю!»
Собрав последние силы, она толкнула свёрток с Кинией в тёмный проем туннеля. И тут же сверху её накрыло лавиной камня, горевшего дерева и пыли…
Часть I
Глава 1. Два Пня
Уино (Сила или Благодать Сароса) – бесплотная всепроникающая субстанция, пронизывающая всё сущее. Обладает огромным потенциалом и пронизывает все, что нас окружает, поэтому источником энергии для заклинания может послужить любой объект способный его накапливать: вода, воздух, земля, растения, камень, металл и даже человеческое тело. Высвобождая Уино (обращаясь к нему) и смешивая с энергиями внутреннего и окружающего мира, маги получают поистине безграничные возможности.
Калав Мару. Природа Стихийных всплесков
Н.Д. Начало осени. 1164 год от рождения пророка Аравы
Кетария. о. Ойхорот
Осторожно ступая по крутому каменистому склону, Тэйд спускался к дороге. Он ещё не видел её, но знал, что, как только минет нагромождение валунов, она появится, вынырнет, как всегда неожиданно, из тумана. Он уже начал различать её очертания, вернее очертания обрамлявших дорогу деревьев, но ещё раньше услышал мерный цокот копыт и печальный скрип колес. Туман, окутывавший низину, развеялся, и неожиданно из-за поворота прямо на Тэйда выкатила повозка: вначале неясный, похожий на тень силуэт, который по мере приближения обретал цвет, форму и детали.
Юноша стоял, укрытый пышным кустом куманики, и смотрел на повозку и на старичка-онталара, привалившегося спиной к мешкам. Смотрел до тех пор пока не убедился, что вот сейчас старик проедет мимо. И лишь тогда решился, сделал глубокий вдох и вышел на дорогу.
Но как он до этого ни старался скрыть своё присутствие, живенький старичок опередил его:
– Добрый день, – весело произнёс он. – Здоровья и блага тебе, сынок. Куда путь держишь?
Старик натянул вожжи. Гнедая недовольно фыркнула, повозка, качнув бортами, остановилась.
Голову незнакомца украшала широкополая шляпа с клиновидным вырезом под трубку, из-под которой обрамлённые соломой седых волос на Тэйда взирали шустрые серые глазки. Тяжёлый, немного завалившийся вправо нос красовался парой мохнатых бородавок, а рыхлая, землистая с зеленцой кожа и изящные, в четыре фаланги пальцы, лишённые какого-либо намёка на ногти, не оставили Тэйду сомнений, что перед ним находился не кто иной, как представитель древнего народа онталар.
Тэйд сдержанно улыбнулся в ответ:
– Здоровья и блага, уважаемый. В Два Пня я иду.
Старик посмотрел на него с интересом и указал чубуком курившейся сизым дымком трубки на горы:
– Какие-то, сынок, странные ты дороги выбираешь. Перевалом Трёхпалого шёл? И что же, не испугался?
– Не испугался. А есть чего? – смутился Тэйд.
– Он ещё спрашивает. Голову открутить тому, кто тебе эту дорогу показал. Поди, не поведал, что за твари у Трёхпалого водятся?
– Нет, а что за твари, уважаемый?
Прежде чем ответить, старик с опаской огляделся по сторонам.
– Цоррб здоровенный по горам бродит, злющий. Залезай в телегу, сынок, поедем отсюда… Меня Хабуа зовут, – назвался он и, видя, что юноша не спешит ответно представляться, съязвил: – Коли тоже имя своё сказать захочешь, не стесняйся, у нас на Ойхороте за это не бьют.
– Тэйд са Раву, – спохватился юноша, забрасывая суму в повозку.
– Расскажи, что ли, откуда едешь? Хотя, нет, погоди, я сам угадаю… В столице учишься?
Тэйд покачал головой и хотел было ответить, но Хабуа не останавливался:
– Раз не в Сулузе, тогда, значится, в Крионто.
– Ага.
– А к нам зачем приехал?
Тэйд поёрзал, устраиваясь поудобнее средь мешков с мукой.
– Я в Двух Пнях с другом должен встретиться.
Он продолжал крутиться, никак не находя удобного положения: попробовал опереться о борт, но повозку тряхнуло, рука соскользнула, и он, ударившись о поперечину боком, мгновенно ощутил привычную уже за многие годы боль в груди. Поморщился и, сделав вид, что хочет почесать лоб, прикрыл гримасу боли ладонью.
– Друг твой в Пнях живёт? – старик, казалось, ничего не заметил.
– Не, с севера едет. Из Иллионда.
– Из Иллионда? – присвистнул Хабуа. Он глубоко затянулся и, выпустив вслед за сизой струйкой два колечка, продолжил: – Думаешь, он в Пнях уже?
– Думаю, да.
Ехали они достаточно бойко, гнедая кобылка шустро перебирала ногами, и вскоре, почти на въезде в деревню, они нагнали небольшой караван, состоявший из шести тентованных телег и четырёх верховых охранников. Когда телеги поравнялись, Хабуа приветственно щёлкнул пальцем по краю шляпы и радостно воскликнул, обращаясь к богато одетому толстяку:
– Здоровья и блага, уважаемый Балыз!
– Здоровья и блага, – накатано отозвался толстяк, и лицо его при этом расплылось в добродушной улыбке. Несмотря на тучность, он привстал, натужно крякнув, и помахал им пухлой ладошкой.
– Заворачивайте в «Лиса», уважаемый Балыз, – раздавим за встречу по «мерзавчику»! – вводя гнедую в поворот, крикнул старик.
– Пренепременно, уважаемый Хабуа, раздавим. Как без этого, – толстяк тронул возницу за плечо и, указывая направление, ткнул пальцем вслед удаляющейся повозке: – За ними давай.
Караван выворачивал к «Лису»…
***
Среди прочих сновавших возле трактира людей цепкий взгляд Тэйда выделил молодого, круглолицего онталара с простым тисовым посохом у колена и трубкой-калабашкой в зубах. На Саиме (а именно так онталара и звали) был простой серый балахон, который, пожалуй, знавал и лучшие времена, а то и вовсе иного хозяина. Тэйд соскочил с повозки, и, сладостно потянувшись, кивком головы указал на молодого онталара.
– Вот он, красавчик! Хорошо хоть бороду сбрил, бродяга!
– Так это и есть твой друг? Я мог бы и догадаться, – крякнул старик, неспешно спускаясь наземь.
– Здоровья и блага, уважаемый Хабуа, – приветствовал его Саима. – Как там Узун, стоит ещё? Рад тебя видеть, Тэйд!
– Стоит Узун, стоит, что ему сделается? – Хабуа похлопал Тэйда по плечу и, как показалось юноше, пронаблюдал за его реакцией.
«Неужели подметил, старый пройдоха, как меня на кочке тряхнуло?» – подумал Тэйд. Он схватил суму и направился навстречу другу.
– Ну не буду вам мешать, ребятки, – бросил ему в спину Хабуа. – Пойду перекушу. Вечером жду вас в «Лисе», – он ткнул в сторону трактира трубкой. – Поговорим, эля выпьем.
Саима кивнул и ответил за двоих:
– Обязательно будем, – подойдя к Тэйду, молодой онталар осторожно обнял его за плечи. – Ну, ты как? Держишься?
– Куда я денусь, – с обречённостью, давно ставшей привычкой, ответил Тэйд, улыбаясь.
– Болит?
– Немного. Ты-то как?
– Хорошо. А у нас с тобой, между прочим, есть одно дело.
– Да ну?! – Странно, но новость эта, признаться, несказанно взбодрила Тэйда.
– Пойдём, расскажу, – Саима интригующе поиграл бровями, из складок его капюшона выглянула забавная мордочка зверька пееро.
– Ой, – Тэйд встретился с любознательным зверьком взглядом.
– Знакомься, это Вир.
Пееро наклонил голову и подвигал носом, принюхиваясь.
– Вир, это Тэйд, – Саима поднёс ладонь левой руки к лицу и через прореху (у него не было среднего пальца) взглянул на друга.
