Давайте вспомним, на каком фоне происходили процессы раскола, перерождения, деградации сравнительно однородного в недавнем прошлом советского общества, официально, в русле государственной политики, идеологии и духовной сфере жившего одними общегосударственными интересами, одними целями, общими праздниками и надеждами (нюансы и исключения – не в счёт: они только подтверждают общую правду и направленность советской жизни).
Как тогда нашим голодным, жаждущим вниманием в течение десятилетий практически одномоментно овладевали яркие, мобилизующие литературные произведения – во многом благодаря ныне проклинаемому «железному занавесу»!.. Они были, несомненно, разного художественного достоинства, но входили – каждое по-своему – в душу огромных пластов читательских масс, учили добру, совестливости, любви к людям, межнациональному братству, упорству, справедливости, здоровому оптимизму. «Поднятая целина» М.Шолохова, «Кавалер Золотой Звезды» С. Бабаевского, «Среди долины ровныя» и «Тля» И. Шевцова, «Белая берёза» М. Бубеннова, «Журбины» В. Кочетова, «От всего сердца» Е. Мальцева, «Жатва» Г. Николаевой, «Батальон четверых» Л.Соболева, «И один в поле воин» Ю. Дольд-Михайлика, трилогия «Солдатами не рождаются» К. Симонова, «Сержант милиции» И. Лазутина, для детского и подростково-юношеского возраста – «Никогда не забудем», воспоминания детей Белоруссии об ужасах фашистской оккупации и их участии в подпольной и партизанской борьбе, «Стожары» А. Мусатова, «Земля и небо» В. Саянова, заревые, сердечные, жизнетворные и жизнеутверждающие циклы стихов и песен М. Исаковского, В. Харитонова, А. Фатьянова, М. Матусовского, неувядаемая, ни с чем не сравнимая «Книга про бойца» – бессмертная энциклопедия солдатской жизни «Василий Тёркин» А. Твардовского… Можно бесконечно продолжать этот блистательный ряд – золотую россыпь советской литературы (я сознательно перечислил только отдельные волнующие, в творческих муках выпестованные деревья этого цветущего сада послевоенного времени, когда их появление переживал лично, и эти счастливые моменты остались яркими вехами времени на всю жизнь). И ещё – что считаю существенно важным – мы жили общими жизнеутверждающими, патриотическими, душевными, призывными, глубоко лиричными песнями, возвышающими душу, просветляющими любую душевную мглу, в полной мере дающими почувствовать животворную радость бытия, любовь к родной земле и великой Родине, к родным и друзьям, мощного, в веках испытанного единения братьев и сестёр по духу. И конечно же – ту любовь к единственному человеку, без которого невозможна полноценная личная жизнь.
Если бы я писал монографию, а не статью, не преминул бы подробно и откровенно изложить своё видение наших – общих и личных – промахов и ошибок, нашего непростительного легковерия и беспечности перед свинцово-тяжёлой злобой западного мира, не прощающего нам нашей русскости, и выращенной нами же пятой колонны предателей и врагов – хуже и страшнее любых закордонных фашистов и иных супостатов.
Все мы, нормальные советские люди, с какой-то странной детской доверчивостью смотрели – и не могли тому поверить! – как страну усиленно подталкивали к пропасти недавние велеречивые ревнители коммунистического благочестия – штатные пожиратели солянок и шашлыков на любых постепенно входивших в моду «корпоративах» и «междусобойчиках», а на самом деле – жадная свора почуявших богатую и сытную поживу гиен в сопровождении скопища моментально перекрасившихся болтунов и прохвостов. И позволили на время вывихнуть нам мозги, парализовать волю к сопротивлению.
Расплодившись в высоких партийных структурах, где им было уютно – «тепло и сыро», уж как борзо они доказывали свою холуйскую бюрократическую необходимость бумажным паразитированием и мелкой опекой, копеечными придирками, по любому поводу оперируя неотразимыми цитатами из классиков максизма-ленинизма, как изводили вопросами – а что вчера произошло в Африке? А что сегодня делается в Сирии, в Гватемале?.. Как опасливо проверяли подготовленные тексты выступлений на партийных конференциях и активах, требовали заполнять ведомости уплаты членских взносов только одинаковыми чернилами. Эту своеобразную муштру, забюрократизированную до абсурда, и насаждали, имитируя некую упорядоченность и дисциплину, прежде всего те, кто сейчас над ней же и глумится: сменился уклад – сменился и внешний окрас шкуры подобных «унтеров Пришибеевых».
На рубеже и в начале 1990-х годов произошёл какой-то безумный, трудно объяснимый взрыв массовой неадекватности оценок и поведенческих стереотипов, когда огромные людские контингенты, жившие по устоявшимся нравственным законам человеколюбия (надёжно проверенного в духоподъёмных трудовых буднях, в лихолетье Великой Отечественной войны) и в целом здорового морально-нравственного климата, вдруг, утратив точку опоры, оказались низвергнутыми в омут или волчью яму всеобщего ниспровержения всего и всех и кинулись во все тяжкие творить такие художества и выкидывать такие антинравственные коленца и кульбиты, которые ещё год-два назад им же самим не могли присниться и во сне. Сработал кем-то хорошо просчитанный и профессионально срежиссированный дьявольский механизм отключения комплекса лучших духовных качеств и черт, отличающих людей от животных – стыда, совести, чести, сочувствия, сострадания, бескорыстия во взаимоотношениях, приоритета духовных ценностей над меркантильно-хватательными побуждениями. Нет никакого сомнения, что решающую роль в этом столпотворении (без)нравственного одичания сыграли захваченные, буквально оккупированные «богоизбранной» саранчой электронные СМИ. Всемогущее телевидение всеохватно и полно вошло в жизнь и быт сравнительно недавно – на отрезке жизни чуть больше одного поколения, и его возможности обыденным сознанием воспринимались в основном только как плюсы, а как показали последние два десятка лет, разрушительными его свойствами ни государственные структуры по-настоящему не озаботились, ни общественный, национальный инстинкт самосохранения не сработал. И благодушно настроенный народ оказался в столь погромной ситуации беззащитным.
В этот переломно-разломный период выявились какие-то новые свойства общественной психологии, обусловленные снятием всяких морально-нравственных запретов и открытием шлюзов дичайшей вседозволенности («разрешено всё, что не запрещено!»), чего не знала история нашей страны, возможно, с глубин тысячелетий, а может быть, и от своего изначального зарождения. Ведь с самой глубокой древности существовала власть жреческого сословия и вождей, регулировавших исполнение каждым членом общества незыблемых законов родового и племенного выживания, потом – непререкаемая власть князей, срабатывали скрепы ведического уклада крестьянских общин, христианской религии (как бы к ней ни относиться – при том, однако, что веками влияли на людские души «Слово о законе и благодати» Илариона, труды Сергия Радонежского, Иосифа Волоцкого, Нила Сорского и других деятелей РПЦ до своего позднейшего меркантильно-аморального перерождения). И в те суровые времена любые проявления безнравственности, осуждаемые людским миром, пресекались достаточно жёстко и эффективно, иначе наш славяно-русский мир просто не смог бы существовать и развиваться.
Но когда в наше время пролезшие во власть пятнистый урод (с сатанинским клеймом) и потом его вечно пьяный преемник широкими жестами не только разрешили стать негодяями всем того желающим, но и всемерно поощряли каждую очевидную гнусность, любые рукотворные разрушительные катаклизмы – и в материальной сфере, и в духовном мире – наступило массовое помешательство, когда, казалось, небо упадёт на землю от чудовищной, губительной несообразности происходящей вакханалии самоотравления развратом и погромной страстью крушить всё, что создано отцами и дедами и имеет хотя бы самые минимальные советские признаки. Из всех щелей, углов, помоек и канав выползла разномастная сволочь самцов и самок, моральных инвалидов от рождения и дегенератов, взращённых на ниве общего благополучия, от которой прямо с экрана разило таким непереносимым виртуальным зловонием, что уберечься можно было только выключением телеящика. Своими патологическими извращённо-животными радостями щедро делились с телеаудиторией и вышедшие в тираж бомжующие шлюхи, ещё недавно имевшие вполне респектабельный облик, и мутанты двузначного пола, и принявшие новую масть театрально-киношные «стрекозлы», и «продвинутые» актрисы.
Даже сейчас не по себе становится от воспоминания о ночных телепередачах «Про это» не- кой Ханги, когда, например, 82-летний ветеран великой войны сладострастно хвастал своими пододеяльными «подвигами» и жеребячьей мощью, а 36-летняя мама восторгалась успехами 17-летней дочери, у которой число обслуженных в постели беспородных кобелей перевалило за 50. Подобное происходило регулярно и долго, причём под дружное гоготанье и бурные рукоплескания собираемой в огромных залах людской биомассы. А тогдашний телеведущий Киселёв – классический беспринципный хамелеон, впоследствии разоблачённый А. Коржаковым как агент КГБ с многолетним стажем, - пространно разглагольствовал в своей программе о сексуальности Б. Ельцина – президента некогда великой России! Можно ли было представить себе что-то хотя бы отдалённо напоминающее это бесстыдство в советские годы нашей жизни?!
