— А что говорят анализы? Отклонений нет? — продолжил уточнять Хэй.
— Анализы в пределах нормы, хоть и проходят по её верхней границе. Но ДНК ребёнка можно будет проверить только после рождения. Сейчас опасно, — пожала плечами девушка. — Мой генокод не повреждён. Но ведь ты же это всё и так прекрасно знаешь.
— Знаю, — ответил парень. — Но хочу услышать ещё раз.
— Завтракать будешь? — перевела тему девушка.
— Нет, — ответил он. — У меня ещё дела на сегодня остались. Дела, в которых полный живот будет серьёзной помехой.
— Ты разве не закончил? — удивилась она. — Вроде бы Томура посылали за Кацурой только трёх исполнителей. Третьего ты «закрыл» сегодня.
— Это дело к Кацуре отношения не имеет.
— Ты все же решился? — посерьёзнела девушка. — Пойдёшь к нему?
— Да. Думаю, что готов, — пожал плечами Хэй.
— Свежий «рабочий» костюм приготовить?
— Нет, — покачал головой Хэй. — Я пойду к нему не как Демон.
— Уверен?
— Да. Маска и шляпа меня стесняют. Мешают двигаться. Снижают эффективность. А с ним любая мелочь будет важна.
— Хорошо, — вздохнула девушка. — Надеюсь, ты не переоцениваешь свои силы.
— Любая теоретическая оценка требует практической перепроверки.
— Что-то не спокойно мне, — вздохнула девушка.
— Интуиция и предчувствия — то, чего мне никогда не понять, — хмыкнул Хэй.
***
Раннее-раннее утро. Ещё один «классический» дом в японском стиле. Только теперь это додзё, со всеми причитающимися атрибутами, такими, как деревянная табличка над воротами, просторный выбитый ногами до каменной твёрдости двор и различные столбы-тренажёры, установленные в этом дворе то тут, то там.
Ворота в стене, ограждающей это додзё, были распахнуты настежь. И по следам на земле, по пробивающейся зелени травы было ясно, что не закрывались они уже очень давно. Уж точно не первый месяц.
Через эти ворота прошёл парень лет девятнадцати на вид, в черных кроссовках, черных носках, черных тренировочных штанах и черно-сером рашгарде. Голова его была не покрыта. В левой руке его находилась черная катана в ножнах. Ничего больше, ничего лишнего. Кроме металлического контейнера с ручкой для переноски в правой руке.
Хэй Химура, а это был именно он, без лишней спешки прошёл через двор, поднялся по ступеням и дошёл до открытых дверей основного зала додзё.
— Снимай обувь при входе, — прозвучал строгий голос старика, что сидел в положении сейдза в центре зала, лицом на шомен. Рядом с ним, возле левой руки лежала катана в ножнах. Потёртая рукоять, потёртые и кое-где выщербленные ножны. Белое доги, черные хакма, босые ноги.
Хэй остановился. Несколько секунд он молча обдумывал слова старика, затем спокойно и неторопливо снял обувь вместе с носками, оставшись босым. Кроссовки он аккуратно поставил у порога, как и положено в приличных додзё. Контейнер оставил там же. Затем ступил внутрь зала… не забыв выполнить вежливый поклон на шомен.
Медленно обнажил клинок своего меча, ножны положил возле двери. Медленно двинулся к старику, держа рукоять меча обеими руками. В шаге за спиной его остановился, не опуская меча, что угрожающе замер своим кончиком прямо над головой старика в полуметре выше неё.
С полминуты Хэй стоял неподвижно, ожидая каких-либо действий старика, но тот так и оставался сидеть в прежнем положении.
Спустя это время Хэй решился и начал поднимать меч для удара, что одним чистым движением снесёт голову с плеч старика. Поднял, закончил замах и резко ударил наискось с лева на право.
Непостижимым образом старик, сидевший в довольно неудобной позе на коленях, на деревянном полу додзё, успел отреагировать на его удар. Он выдернул меч из ножен и заблокировал им лезвие черной катаны Хэйа, держа при этом свой клинок так, что тот от весьма сильного удара не пострадал. Более того, меч Хэя соскользнул и, не потеряв скорость, полетел дальше, но мимо-выше головы старика, а сам Хэй вынужден был провалиться, влекомый инерцией своего же оружия. Провалиться и разорвать дистанцию, чтобы уже самому не оказаться под ударом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А старик уже стоял напротив него с обнажённым мечом в обеих своих старых, но крепких, словно дубовые корни, руках.
Снова десяток секунд напряжённой паузы, когда ни один из них не двигался. И атака. Атаковал Хэй. И едва успел отпрыгнуть от лезвия меча старика, что кончиком едва не вошло в его правый глаз.
Опять пауза. Снова атака Хэя. И снова он вынужден отступить, теперь едва не получив рез острым, как бритва, клинком старика по своему горлу.
Новая пауза. Смена стойки Хэем на «гатоцу» одного из Капитанов Шинсенгуми, убитых им. Новая атака. И снова разрыв дистанции из-за меча старика, что едва не располосовал Хэю брюхо наискось своей контратакой после ювелирного отведения смертоносно жалящего клинка Хэя в сторону ровно настолько, что тот проскользнул в миллиметре от виска старого Мастера.
Новая пауза. Новая атака. Новый отскок. И опять. И ещё раз…
Этот бой… нет, не бой, а что-то иное. Длился уже около получаса. Хэй, не смотря на всю свою тренированность, на всю свою выносливость, на весь свой опыт, был красным, обливался потом и едва мог контролировать своё дыхание. Старик же… был всё так же невыразительно спокоен и, как столетний дуб, непоколебим. И по нему нельзя было сказать, что он хоть сколько-то утомлён.
Новая атака Хэйя. Новый разрыв дистанции. И опять. И ещё раз. И ещё…
Сорок минут. Сорок пять. Час. Час двадцать… Наконец, холодный разумом, не взирая на горячку «боя», Хэй принял решение об отступлении.
Очередной разрыв дистанции. Но вместо новой атаки ещё один разрыв, увеличивающий дистанцию вдвое против прежнего.
Старик остался стоять на месте, не став догонять и преследовать молодого наглеца. Хэй, оказавшийся ровно у входа (хотя, как посмотреть, скорее уж у выхода) в зал, медленно присел, ни на мгновение не отводя взгляда от старика и его меча, подобрал ножны своей катаны, и так же медленно снова встал. Затем медленно вложил меч в ножны. То же самое проделал и старик, который тоже непонятным образом оказался на том же месте, с которого начинал вести бой. Поклонились друг другу они уже одновременно… хотя нет, Хэй начал свой поклон немного раньше. И выполнил его несколько глубже, чем старик. С большим почтением.
Затем Хэй подобрал свой контейнер и ушёл.
Не убежал, не скрылся. Нет. Спокойно повернулся к старику спиной и прошёл к воротам, за ворота, и дальше в конец квартала к оставленному там спидеру. И только уже взлетая, вспомнил, точнее понял, что оставил в зале старика свою обувь, а весь путь до спидера шёл по дорожному покрытию улицы босяком.
***
У вернувшегося в усадьбу с пустым контейнером босого Хэйя, девушка ничего спрашивать не стала. Молча поклонилась ему на японский манер, молча проводила взглядом в душ. Молча приготовила сменную одежду и завтрак.
Хэй тоже не слишком горел желанием что-то обсуждать. Он не был зол или раздражён неудачей. Нет. Он был как всегда спокоен. Испытывать какие бы то ни было эмоции он, в принципе, не мог. Но холодный разум его был занят анализом произошедшего настолько, что тратить его ресурсы ещё и на, в общем-то, пустой разговор, Хэй не считал нужным.
Приняв душ, переодевшись и позавтракав, парень обулся в новые кроссовки (а запасная пара у него была) и снова пошёл к своему спидеру.
В этот раз его полёт был неспешным. Парень не лихачил, соблюдал все установленные правила движения и скоростной режим. А припарковался не в подворотне, а на общественной стоянке рядом со зданием… детского сада. В который, после парковки и направился, вежливо, с доброй улыбкой, здороваясь со встречными женщинами, ведущими детей, с сотрудниками самого садика, дежурными Шинсенгуми, охранниками и учителями.
Зайдя в здание, он сменил обувь на сменную, получил на вахте карту-ключ от группы, прошёл, открыл дверь, разулся, надел на себя чистый халат и приготовился встречать детей — его рабочий день начался.
***
