– Неа, Вань, граната не долетит.
Из-за холма послышалась автоматная очередь (Митька, надув щеки, что есть мочи кричал «Тра-та-та!»).
– Ты куда? – ахнул Ванька, видя, что друг вылез из укрытия и двигается в сторону «фрицев».
– Не ори! Я подползу поближе и кину в них гранату. – Витька, прижавшись к земле и держа в руке помидор, извиваясь по-пластунски пополз в сторону «немцев».
– Ой, больно! – раздался детский крик.
Из травы высунулся Сенька. С его плеча стекала красная струйка помидорного сока.
– Ура!!! – закричал Витька. – Мы победили!
Сенька с Митькой тоже что было мочи закричали «ура». Хоть они лично и проиграли, но победили-то не их, а проклятых фашистов. А за это можно было и пострадать, и сделать вид, что не видишь ползущего в твою сторону друга – советского солдата.
Раздался стук в дверь.
– Виктор Иванович, разрешите?
На пороге стоял майор Алексей Ермолов.
– Заходи, Алексей. Как обстановка?
– Сложная обстановка. Огонь продолжает подступать все ближе. Уже ушел за отметку, которую я сделал вчера. Опасно, Виктор Иванович. Как бы беды не случилось. Что будем делать?
Подполковник напряженно смотрел в сторону леса, который с трудом просматривался сквозь пелену сизого дыма. На душе было неспокойно. Последнюю пару недель Биронт не мог найти себе место. Лес на подходе к части горел уже десять дней. Тревожное щемящее чувство все сильнее нарастало в груди, будто сердце подсказывало: беды не миновать. Матросы несколько суток стояли по периметру, не допуская распространения огня.
Завтра 29 июля. Вот уже которую неделю командир базы бил в набат, информировал об опасной ситуации всех, кого только мог, начиная с вышестоящего военного командования. Но помощи не было. Направлял в администрацию Коломны факсограммы. Пару раз приезжали местные чиновники: Шумеев – заместитель по безопасности, некоторые другие. Эколог приезжал. Проводили совещания. А толку-то?! Разве сберегут совещания от пожара?! Да еще и присутствовавшая там начальник экологического отдела администрации города Валентина Слободенюк категорически запретила вырубать лес в местах, прилегающих к войсковой части. Сказать, что она была не права? Да нет, формально, по закону права. Но от этого не легче!
«Что же делать?» – не переставал спрашивать себя командир. Ответом ему была лишь тишина, нарушаемая сильными порывами ветра да треском деревьев.
– Нам обещают помощь? – с надеждой в голосе поинтересовался Алексей.
– Нет, Алексей, помощи ждать неоткуда.
– Виктор Иванович, мы для города как будто не существуем. Такое впечатление, что всем плевать, что лес на подходе к части горит уже десятый день. Вот дачи по полтора миллиона долларов они охраняют. Там и заслоны, и милиция. Хотя нет, о чем это я? Никак вчера администрация нам четырнадцать заплечных огнетушителей пожертвовала! Больше похожи на детские игрушки типа водяных пистолетов, вот с ними и будем тушить лесной пожар.
– Да, ладно тебе, Алексей, все равно словами делу не поможешь, что толку сотрясать воздух, – тяжело вздохнул командир базы. – У нас нет выхода, кроме как справляться своими силами. В Главный штаб флота я докладывал: и по телефону, и при утренних докладах, и факсограммами всех засыпал. Безрезультатно. Все попытки достучаться до руководства ничего не дают. В такой ситуации все, что нам остается, – не паниковать, действовать слаженно и надеяться только на себя. С небольшим пожаром мы справимся.
– Да, с небольшим-то, командир, справимся, – с тревогой в голосе отозвался майор. – Вот только пожар уже давно вышел за рамки небольшого.
Не согласиться с Ермоловым было сложно. Действительно, подступавший все ближе лесной пожар грозил стать настоящим бедствием. Но хотя каждый из находившихся на базе понимал, что ситуация становилась опаснее с каждым днем, о самом страшном говорить и даже думать не хотелось.
– Будем надеяться на лучшее и делать свое дело. А ты пойди отдохни немного. Уже которые сутки на ногах. Скажи Василию, чтобы тебя сменил. И не кликай беду.
– Да я разве кликаю? Это я так, поворчал немного для приличия, – улыбнулся офицер. – Вы бы, Виктор Иванович, тоже прилегли маленько. Вы-то побольше моего не отдыхали.
– Да, я немного отдохнул, сейчас пойду обход по периметру сделаю. Особенно надо посмотреть со стороны газовой котельной и склада ГСМ. Если там рванет, то мало не покажется.
В кармане зазвонил мобильник. На экране высветилось имя дочки. Его единственная любимая дочурка. Добрая, ласковая и на удивление послушная. Слава Богу, она сейчас не здесь. Большая часть жен и детей была вынуждена покинуть базу. Хотя были и такие, кто категорически отказался оставлять мужей и отцов.
– Яночка, рад тебя слышать. Как ты, милая? Вот и замечательно. Да, у меня тоже все хорошо. Да не переживай ты так, что может случиться со старым солдатом? Не старый совсем? Да ну? Как я рад это слышать! Спасибо, солнце, на добром слове. Ладно-ладно, с твоим молодым отцом тоже ничего не случится. Ну конечно, я уважаю женскую интуицию, куда же без нее! – рассмеялся Биронт. – Слушаюсь, товарищ командир! Обязательно приму к сведению и буду осторожен. Пока, доченька! Целую!
Положив трубку, он на мгновение прикрыл глаза. Виктор не был суеверен. Да, он верил в Бога. Верил искренне. Но был слишком далек от всяких духовных переживаний.
Но сегодня что-то было не так. Сильнее, чем раньше, Виктор ощущал тяжелый ком, что поселился у него в груди и давил, давил. Этот ком не давал дышать, заставлял сердце биться быстрее. В голову лезли тревожные мысли, от которых было невозможно избавиться. Эти непривычные ощущения вкупе с бессонными ночами вконец изматывали.
Виктор несколько раз пробовал молиться, но стоило ему закрыть глаза, веки помимо его воли наливались свинцом, и подполковник проваливался в небытие. Пробовал он молиться и с открытыми глазами, но, видимо, и тут сказывалось, что организм работал на пределе своих возможностей, – Виктор умудрялся засыпать, не закрывая глаз. Молитва облегчения не приносила. В конце концов, он бросил эти попытки. И весь день спасался крепким кофе.
Придя домой и, посмотрев вечерние новости, Виктор незаметно для себя уснул перед телевизором и очнулся в жутковатом месте. Там было другое солнце. Не ласковое, не доброе, согревающее землю своими теплыми лучами, а раскаленное огненное светило, испепеляющее все безжалостными лучами-убийцами, стоило им слегка коснуться всего живого. Земля тоже была иной: чужой и незнакомой, поглощенной адским пламенем. С каждой секундой ужас все сильнее охватывал душу Виктора, поглощал частичку за частичкой, лишая сил и воли. Внезапно в воздухе, словно разрезая его на части, раздался пронзительный, нечеловеческий крик. Со всех сторон послышались стоны людей, заглушаемые треском падающих деревьев. Виктор очутился в объятом жарким пламенем лесу, который еще секунду назад виднелся далеко на горизонте. На пылающей земле в предсмертных судорогах корчились люди. Их тела и лица были в страшных ожогах. Те, кто еще был в сознании, молил о помощи. Но огонь не щадил никого. Да и спасти несчастных было некому. Виктор метался между людьми, пытаясь помочь хоть кому-нибудь, но огненный шквал не выпускал жертв из своих мерзких лап. Внезапно и сам Виктор почувствовал обжигающую боль в ногах. Языки пламени, словно щупальца осьминога, все ближе подбирались к нему со всех сторон. Еще немного, и он сгорит заживо.
– Господи, если ты есть, помоги! – закричал Биронт, и в ту же минуту кто-то или что-то вырвало его из лап огненного зверя.
Подполковник резко открыл глаза и сел, с ужасом озираясь по сторонам. «О Боже! Это был просто страшный сон!» – пронеслось в голове. Дыхание все никак не восстанавливалось, сердце колотилось как сумасшедшее.
«Надо будет с утра попытаться еще раз как-то повлиять на командование и местных чиновников. Нельзя все так оставлять: если ветер усилится, у нас не хватит сил справиться со стихией. Надеяться, что пронесет, слишком глупо».
Виктор вспомнил слова дочери. Что ни говори, а женская интуиция – штука необъяснимая, он уже много раз убеждался в этом. Видимо, стоит прислушаться и задуматься, добром может не кончиться. Надо еще раз попытаться убедить прислать подмогу. Вода камень точит.
Как следует уснуть в ту ночь Виктор так и не смог.
Подполковник не спал уже четвертые сутки.
***
Яна не находила себе места. Несмотря на позднее время, девушка не спала.
«Что же делать?» – вновь и вновь спрашивала она себя. Тревога за отца все возрастала. Несмотря на шутливый тон она чувствовала усталость и отзвуки отчаянья в голосе папы. Все-таки напрасно они с мамой позволили уговорить себя и уехали с базы. Сейчас они могли бы быть вместе, заботиться об отце, помогать ему. Девушка прекрасно понимала, что в такой тяжелой обстановке он меньше всего думает о себе и о своем здоровье. А присмотреть за ним некому.
