Эдвин замер на месте. Да, это похуже львов. Он не видел их глаз, глаза прятались в тени под полями шляп и козырьками шлемов, но ошибиться было невозможно: они явно смотрели на него. Что же он натворил? Плату за радио он перевел вовремя, если только ее не затеряли на почте. Квартирная плата и местный налог тоже уплачены. Подоходный налог удерживается из заработной платы. Во время войны его репутация была безупречна, и никаких махинаций с пищевыми рационами. Он, правда, получал немного сахара сверх нормы, но от больного диабетом друга - и только. Он всегда был сластеной. Разве это преступление? А если и преступление - неужто такое, чтоб посылать за ним целый отряд полицейских и детективов?
Чем дольше стоял он, тем большую ощущал за собою вину. Вдруг он почувствовал, что напряжение становится невыносимым. Он повернулся и пошел прочь. Позади раздались шаги: один человек, нет - двое... трое. Страшно - как гул мотора за спиной, когда едешь на велосипеде. Шаги вроде бы приближались. Эдвин пошел быстрее. Минуя фонарный столб, он заметил, как нелепо вытянулась его тень, и прежде, чем успел выйти из освещенного круга, у самых ног его мелькнули, как стрелы, тени трех шлемов и растворились во тьме. У следующего столба три шлема настигли его вплотную. Он побежал к дороге. Но у самого края ее остановился как положено - взглянуть, не приближается ли транспорт. Посмотрел направо, потом налево и снова направо - этому он научился во время кампаний против пешеходовнарушителей. Тут-то его и схватили.
- Эдвин Эпплкот? - спросил дородный полисмен.
- Нет.
- Вы не Эдвин Эпплкот?
- Нет, я он, - упавшим голосом ответил Эдвин.
- Почему же вы сказали, что это не вы?
- Не знаю, сэр. Я растерялся.
- Почему вы убегали?
- По той же причине, думаю. Что я такого сделал?
- Не знаю. Мы хотим задать вам несколько вопросов.
- О чем?
- Произошло убийство.
- Убийство?
Эдвин рухнул без чувств прямо на руки стоявшего позади полицейского, и его понесли обратно к дому.
- Взяли вы его? - окликнул их инспектор Макглашан, увидев приближение странного кортежа.
Это был человек строгих правил и требовательный, с послужным списком, украшенным славными боевыми делами в африканской пустыне, где фельдмаршал Монтгомери помог ему выиграть кампанию.
- Сопротивлялся, паршивец? - спросил инспектор, сощурив глаза.
- Нет, упал в обморок, - ответил констебль Мэтли. Свалился без чувств, как услыхал про убийство.
Они положили Эдвина отдохнуть в кювет.
- Так, значит, он и есть Эпплкот? - прорычал Макглашан. Довольно жалкий экземпляр.
- Тянет фунтов на девяносто, не больше, - рассмеялся Мэтли. - Везет же людям!
Констебль Нортон был очень молод. Заметив сосредоточенное выражение лица Макглашана, он спросил:
- Вы думаете, это его рук дело, да, сэр?
Макглашан смерил юношу испепеляющим взглядом.
- Я знаю, Нортон, в детективных романах преступники всегда возвращаются на место преступления, но обычно довольно много времени спустя. Вы сами, совершив убийство, вернулись бы на место преступления всего лишь через час?
- Нет, сэр.
- Почему нет?
- Ну... Потому что...
- Потому что побоялись бы напороться на полицию, не так ли?
- Да, сэр.
- Вот и отлично, тогда перестаньте болтать все что в голову взбредет.
- Есть, сэр! - Но Нортон не сдавался. Его юное энергичное лицо снова озарилось: - Конечно, он может оказаться психом, сэр!
Макглашан бросил на Эдвина хмурый взгляд.
- Судя по всему, весьма вероятно, - буркнул он.
- Где я? - спросил Эдвин, открыв глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как из дома выносят носилки с трупом.
- Постойте-ка, - велел Макглашан людям с носилками и, повернувшись к Эдвину, спросил: - Вы знали миссис Сидни?
- Да... То есть не то чтобы очень.
- Но узнаете ее, если увидите снова?
- О да. Она ведь жила здесь более трех лет.
Макглашан помог Эдвину подняться на ноги и подвел его к носилкам. Быстрым, бесстрастным жестом отдернув одеяло, он открыл лицо миссис Сидни, безобразно изуродованное и забрызганное кровью.
Вскрикнув, Эдвин снова рухнул в обморок. Макглашан подхватил его и сказал с отвращением:
- Точно, она. Эй, Нортон, Мэтью, снимите его с меня.
Из дома не торопясь вышел медицинский эксперт, доктор Голли.
- Смерть наступила менее часа назад, - сказал он. Очевидно, умерла она не сразу.
- Конечно, не сразу. Она сама вызвала полицию, ответил Макглашан.
- Насколько я могу судить сейчас, смерть вызвана суммарным эффектом побоев, нанесенных кулаками и дубинкой. Она была пьяна. Грязная история.
Эдвин побелел. Голова раскалывалась, его мутило.
- Давайте поднимемся в вашу квартиру, - предложил Макглашан.
- Хорошо.
Эдвин шел впереди, показывая дорогу, но замер на месте, увидев на деревянном полу вестибюля какие-то темные пятна.
- Что это? - спросил он.
- Кровь.
Эдвина стошнило. Потом он заявил, что не может оставаться в доме ни минутой больше.
Его доставили в участок и угостили чашкой чая. Он выпил ее и успокоился настолько, что смог отметить: их чай не идет ни в какое сравнение с его чаем.
- Итак, - начал Макглашан, - где вы были час назад, то есть между семью пятнадцатью и семью тридцатью?
- В зоопарке.
- Зоопарк закрывается в шесть.
- Летом позже.
Макглашан кивнул. Этой ловушки Эдвин избежал.
- Что вы делали в зоопарке?
- Я часто хожу туда.
- Это не ответ.
- Мне нравится в зоопарке. Я хожу смотреть животных.
- Каких животных?
- Львов, тигров, любых, - солгал Эдвин и покраснел. Он почувствовал, что предает своих маленьких друзей. Кроликов, добавил он, запнувшись.
- Кроликов, - повторил Макглашан с большей экспрессией, чем само это слово заслуживало. И тотчас закурил, выказывая непринужденность и всяческое спокойствие. - Сигарету?
- Я никогда не курю и не пью. Можно я съем ириску? Они меня всегда успокаивают.
Макглашан задумался: в чем дело - действительно Эдвин слегка тронулся или разыгрывает кретина?
- Вы сказали, что часто ходите в зоопарк. У вас, должно быть, очень необычная работа, если она оставляет столько свободного времени.
- Я работаю в Би-би-си.
- Кем же, спортивным комментатором?
- О господи, конечно, нет. Я участвую в новой детской передаче "Выходи поиграть", ее передают ежедневно в три пятнадцать.
- Мои дочери всегда слушают ее.
- Что вы говорите! - вскричал Эдвин восторженно. Сколько им лет?
- Одной пять, другой - два.
- Двухлетняя, пожалуй, немножко мала, чтобы понимать.
- Она взрослее своих лет.
- Кто ее любимые герои?
- Мул Вамбли.
- А, да, это мисс Олсоп.
- Простите?
- Мисс Олсоп озвучивает Вамбли. А я - кролика Зигфрида.
- Кролика, - повторил за ним Макглашан, сопоставляя услышанные сведения; результат его не удовлетворил. Дайте, пожалуйста, ваш автограф для Дженнифер.
- Правда? Вам нужен мой автограф? - заколебался Эдвин. - Но ведь это официальный документ.
- Неважно, - выдавил улыбку Макглашан. - Я вовсе не пытаюсь выудить у вас признание в преступлении, которого вы не совершали. Если хотите, подпишитесь просто "Кролик Зигфрид".
Эдвин так и поступил, размышляя о том, что даже в самом холодном сердце можно найти немного тепла, если хорошенько поискать.
- А теперь, - сказал Макглашан, пряча автограф в карман, вернемся к делу. Вы часто видели миссис Сидни?
- О, бедная дама, да, конечно же, часто. Она вроде всегда то уходила, то приходила.
Макглашан хмуро усмехнулся.
- Учитывая ее профессию, меня это не удивляет. А вас?
- Но что у нее была за профессия, сэр? Я часто задумывался над этим, но не хотелось казаться навязчивым. Я всегда полагал, что у нее должно быть личное состояние.
Макглашан недоверчиво уставился на него.
- Давно вы здесь живете? - спросил он.
- Три года.
- А миссис Сидни?
- Она уже жила тут, когда я въехал.
- И вы ничего не заметили?
- Я заметил, что у нее как будто весьма обширный круг знакомств. Она вечно принимала гостей. Сказать по правде, я был слегка озадачен тем, что она никогда не приглашала меня. В конце концов, я был ее соседом, улыбнулся он грустно. - У нее день и ночь играло радио, но я, в общем-то, не обращал на это внимания. Я стеснялся ее беспокоить. Каждый раз, когда я спускался вниз пригласить ее к себе на чашку чая, я слышал из-за двери, что она не одна.
Наступило молчание.
- Не сидите на самом краешке стула, - сказал Макглашан. Обопритесь лучше о спинку. Не хотелось бы, чтобы вы снова падали в обморок. - Он прочистил горло. Миссис Сидни была самой обыкновенной проституткой.
- Как? - вежливо переспросил Эдвин.
- Уличной девкой. Шлюхой.
- Простите, я не понимаю.
В отчаянии Макглашан закатил глаза и грохнул кулаком по столу. Взяв себя в руки, он принял любезный вид и сказал:
- Женщиной легкого поведения.
- Не может быть, - прошептал Эдвин краснея. - Миссис Сидни? Нет, это просто невероятно!
