Читаем без скачивания Кем был Иисус из Назарета? - Глеб Ястребов

Основные наши источники — литературные. Это христианские тексты первых веков нашей эры, канонические и неканонические, принадлежащие разным направлениям христианства. Перечислим главные из них.

1. «Синоптические» Евангелия: Марк, Матфей, Лука

Евангелия от Марка, Матфея и Луки именуются в науке синоптическими (от греческого слова «обозревать вместе»): они настолько близки по характеру и последовательности материалов, что их можно поместить в три параллельные колонки и читать, сопоставляя сходства и различия. По мнению подавляющего большинства современных учёных, христианских и нехристианских, они предоставляют нам наиболее точную и достоверную информацию о жизни и учении Иисуса.

Хронологически первым из этих Евангелий было написано Евангелие от Марка (в начале 70-х годов н. э., в Италии или Сирии). Как и другие канонические Евангелия, оно было анонимным: в первоначальных рукописях имя автора отсутствовало. Известное нам название появилось позднее, под влиянием предания, согласно которому в основу данного произведения положены рассказы апостола Петра, одного из ближайших учеников Иисуса, записанные Марком, переводчиком Петра (Евсевий Кесарийский, «Церковная история» 3.39.14). Хотя эта традиция, возможно, содержит некое историческое зерно, слишком полагаться на неё не стоит. Скорее всего, нынешний канонический текст — это не записи свидетельств очевидца (будь то Петра или другого апостола), а их последующая обработка и дополнение неизвестным церковным редактором. (Для удобства, однако, будем называть этого и другого евангелистов их традиционными именами — Марк, Матфей, Лука, Иоанн, не забывая про условность подобного именования.)

Марк был литературным гением: именно он изобрёл тот жанр рассказов об Иисусе, который впоследствии оказался самым продуктивным и был назван «Евангелием» (греч. «добрая весть»). В этом смысле по стопам Марка пошли все канонические и многие неканонические евангелисты.

Поскольку Марк был первопроходцем (мало-мальски пространных и цельных рассказов о проповеди Иисуса ещё не было написано), он не мог опираться на опыт предшественников. Перед ним впервые стояла задача: что включать в текст и что не включать? О чём рассказывать полезно и назидательно, а о чём не стоит? Решение Марка было следующим: основной упор он сделал не на учение Иисуса (казалось бы, самое очевидное решение!), а на его дела (исцеления и споры с иудейским религиозным истеблишментом), а также события Страстной недели. Марк опасался, что не все новички смогут оценить и усвоить учение Иисуса во всей полноте, поэтому, описывая это учение, он ограничился лишь самыми общими положениями: любовь к Богу, любовь к ближнему, необходимость соблюдать Десять Заповедей и отдавать предпочтение этике перед обрядностью. Словно извиняясь перед читателями за лаконичность, Марк объясняет, что глубокие духовные истины не даются кому попало. Зато достаточно обстоятельно евангелист решает две другие задачи: с одной стороны, чтобы укрепить веру читателей, он описывает многочисленные чудеса Иисуса, подчёркивая могущество, данное ему Богом. (Неслучайно поэтому в позднейшем христианском искусстве Марка символизировал лев: Иисус у него выходит не столько учителем, сколько настоящим духовным «львом».) С другой стороны, Марк подчёркивает, что вся эта сила была направлена на служение людям, а в конечном итоге и на жертву. Иисус добровольно идёт на смерть как жертву за искупление грехов человечества.

Спустя некоторое время многие христиане стали ощущать лакуны: при всём своём величии, при всей своей гениальности Евангелие от Марка слишком многое оставляло за скобками. Некоторые даже считали, что кое в чём Марка (или его редакторов) следовало бы подправить. Поэтому в 80-х годах один сирийский еврей-христианин написал новое Евангелие: впоследствии оно стало известно как Евангелие от Матфея. Мы не знаем, как на самом деле звали его автора: первоначально текст носил анонимный характер. Известная нам атрибуция попала в рукописи гораздо позднее, когда переписчики решили принять на веру церковное предание, согласно которому данное Евангелие является греческим переводом с текста, изначально написанного по-еврейски (или по-арамейски) апостолом Матфеем (см. Евсевий, «Церковная история» 3.39.16). Это предание, однако, весьма сомнительно. Как установили современные учёные, данный текст не является переводом с еврейского или арамейского текста, но с самого начала был написан по-гречески. За основу автор взял Евангелие от Марка и какой-то источник речений Иисуса, до наших дней не сохранившийся. (Исследователи обозначают этот гипотетический источник литерой Q — первая буква немецкого слова Quelle, «источник».) Сведения из этих двух главных источников евангелист подредактировал: одни материалы убрал, другие дополнил на основании устного предания и общих соображений, третьи несколько изменил.

В целом Матфей (если называть этого неизвестного автора его традиционным именем) постарался заполнить ту лакуну, которая казалась ему наиболее досадной: подробнее рассказать об учении Иисуса и его культурно-религиозных корнях в иудаизме. Матфей показал миру Иисуса как Учителя, причём Учителя еврейского до мозга костей, целиком укоренённого в еврейских Священных Писаниях и еврейской традиции. Второй евангелист считал, что именно это — весть, которую должен услышать мир: иудаизм, иудейские заповеди, — но в свете учения Иисуса из Назарета. Именно эта идея красной линией проходит через Нагорную проповедь, литературный шедевр Матфея: все ветхозаветные заповеди остаются в силе, но во главу угла поставлена безусловная любовь к ближним, как она преподана и олицетворена самим Иисусом.

Некоторые христиане, однако, считали, что при всех выдающихся достижениях двух первых евангелистов есть важные вещи, которые остались несказанными. Поэтому в 90-х годах первого века за перо взялся образованный греческий врач и писатель по имени Лука. (Его Евангелие также анонимно, но предание об имени и личности автора в целом заслуживает доверия.) Он задумал подробнее остановиться на тех моментах, которые до сих пор оставались в тени: универсализм учения Иисуса, обращённость его вести не только к евреям, но и к язычникам, а также её социальное значение. Страницы Евангелия от Луки наполнены сценами, где Иисус являет милость к нищим, страдальцам и обездоленным. Неслучайно именно этот евангелист приводит притчи о блудном сыне и милосердном самаритянине, ставшие в последующие века символами христианского милосердия и всепрощения. А ещё Лука уделяет особое внимание женщинам: тому, какую роль играли они в жизни Иисуса, как помогали ему и как он в свою очередь был внимателен к ним. В его Евангелии мы видим череду замечательных женских образов: дева Мария, Елизавета, пророчица Анна, Иоанна, Мария Магдалина, Сюзанна и многие другие...

В литературном же плане Лука работал по той же методе, что и Матфей: он взял два основных источника, а именно Евангелие от Марка и Q, отредактировал и дополнил их материалы на основании устного предания. Поскольку он преследовал иные богословские задачи, чем Матфей, в ряде случаев его акценты и формулировки отличаются от акцентов и формулировок в Евангелии от Матфея, а подчас и противоречат им. Как мы уже сказали, содержит Евангелие от Луки и ряд материалов, у Матфея отсутствующих.

2. Евангелие от Иоанна

Последним из канонических Евангелий было написано произведение, которое мы называем Евангелием от Иоанна. Оно вышло из среды самобытной философско-мистической школы, которая первоначально состояла из евреев, а впоследствии была изгнана из синагоги, подвергнута остракизму и набрала в свои ряды изрядное число язычников. Нынешний текст данного Евангелия несёт на себе отпечаток внутреннего противоречия: с одной стороны, высокая философия и мистика, исполненная любви к Богу и ближнему, с другой стороны — тяжёлый конфликт с синагогой и иудаизмом. По всей видимости, у истоков этой школы стоял один из непосредственных учеников Иисуса. В Евангелии он скрывается за кодовым обозначением «Любимый Ученик». Мы не знаем, кем он был в реальности. Позднее предание считало его Иоанном Зеведеевым (см. Ириней Лионский, «Против ересей» 3.1.2), но это далеко не обязательно. Среди других правдоподобных кандидатур — Лазарь, Фома, Иаков (брат Иисуса) и даже Мария Магдалина (хотя последняя не столь вероятна, как предыдущие кандидатуры).

Реакция синагогальных властей, впрочем, была предсказуема: для этой богословской школы была характерна практика мистического экстаза, в котором человек словно на крыльях воспаряет в духовные высоты и ощущает своё глубокое единство с Богом и посланным им Мессией. В любых религиях мистики подозрительны для ортодоксий, и иудаизм I века не был исключением. По мере развития школы трения и подозрения переросли в отчуждённость, а отчуждённость во враждебность, враждебность, усугублявшуюся к тому же снисходительным (мягко говоря) отношением самих Иоанновых христиан к евреям-нехристианам. Когда же руководители школы произвели философскую рационализацию некоторых мистических откровений, создав понимание Иисуса как воплотившегося Божественного Слова (отчасти под влиянием идей философа Филона Александрийского), терпение истеблишмента лопнуло, и последовало отлучение от синагоги. По мнению синагогальной ортодоксии, Иоанново богословие шло вразрез с основами иудаизма, особенно иудейским монотеизмом.