Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

И где ловили? Взглянув на карту, хватаешься за голову — ладно бы, только в «нашей» части Охотского моря, так ведь и возле японских пока еще Курил, и по ту сторону, в океане, и в Японском море! Где флот никак не может прикрыть рыбаков — а ведь есть еще план мобилизации, по которому сейнеры должны стать тральщиками, сторожевиками (существенная прибавка, при малом корабельном составе флота), причем эти мероприятия должны начаться еще до войны! И еще одна головная боль, как сохранить секретность, ведь всем будет ясно, скоро начнется! А еще и японцы в тех же водах ловят — у них с рыбой в питании положение аналогично (ну хоть что‑то хорошее) — но это ведь и шпионы, «рыбачки», мне еще на Камчатке докладывали, что экипажи их траулеров, на наш берег сойдя, военной подготовкой занимались, штыковым боем и метанием гранат (с палками и камнями), а все их матросы здорово на переодетых солдат похожи. И что на их тральцах стоят слишком мощные дизеля и рации — передать хоть прямо в море пару 20–мм автоматов, глубинные бомбы, станцию ГАС, и вот уже готовый противолодочник! А в японском флоте таких — за сотню штук.

Отчего это я должен был заниматься и таким делом? Так решением Ставки (читай, Сталина) ТОФ отвечал за весь морской фронт, включая Сахалин, Камчатку и Курилы. Соответственно, в оперативное подчинение передавались расположенные там сухопутные части и авиация. И это было логично, и удобно — но с объявлением военного положения, на флот ложилась ответственность и за гражданский тыл! А вы думаете — стратегия!

А я в той, прошлой уже жизни, был всего лишь командиром атомарины! И мечтал о должности комдива как о своем потолке. Здесь, слава богу, успел не только в море, «вольным корсаром», на рубке «Воронежа» цифра «92», а еще «неофициально» потопленные есть, числом еще за два десятка — но и приобщиться к штабной работе, да еще под началом таких легендарных личностей как сам Кузнецов, бессменный нарком ВМФ всю войну, Головко, такой же бессменный командующий СФ, и Зозуля — ас штабной работы и будущий начальник Главморштаба (в мое время именами всех этих адмиралов были названы корабли — вот юмор, если здесь лет через пятьдесят спустят атомный авианосец «Адмирал Лазарев»?). И вроде, у меня получалось, как сказал Николай Герасимович — но все же в штабах и в Наркомате ВМФ я «ведомым» был, а здесь, самостоятельная роль!

А сталинское время — оно не жестокое, а жесткое. Я уже понять успел — здесь не «кровавая гебня» зверствует, а ошибок не прощают никому. Справился с делом — почет тебе, награда, и новое задание! Провалил — не взыщи! И даже мои три Золотые Звезды (первая за «Шеер» и Петсамо, вторая за уран для советского Манхеттена, третья за Средиземку) лишней жизни, как в компигре, не дают, а всего лишь допуск на высший уровень. И сорваться вниз можно с любого. Тут уже услышать успел про Блюхера, легендарного героя Гражданской, первого кавалера ордена Красного Знамени (в то время, когда еще не было звания Героя — высшая советская награда!), героя — победителя на КВЖД в двадцать девятом. Что под конец он откровенно опустился, пил не просыхая, все развалил — а каков поп, такой и приход, армия была просто небоеспособна, ну как назвать, когда в танковой бригаде на помощь погранцам, атакованным японцами, находятся лишь шесть исправных танков, а до места кое‑как доползают четыре, постоянно ломаясь по пути — когда бой уже давно завершился?

Причем в обстановке нервной — могут и особенно не разбираться! Тут на ТОФе в 1937–38 два командующих сменились: сначала Викторов был расстрелян, за ним Киреев (при царе оба служили на Балтфлоте, первый — из дворян, окончил Морской Корпус в 1913, участник Моонзундского сражения, на броненосце «Гражданин», в ВКП(б) с 1932, второй из рабочих, унтер — офицер, механик, в ВКП(б) с революции, был комиссаром в Ледовом походе 1918 года). Различия в биографии не помогли — но вот флот у Киреева принял именно Кузнецов, в январе 1938, уйдя через год на Наркомат ВМФ. И тот факт, что флота на Тихом Океане у нас по существу и не было, на фоне японской военно — морской мощи, уверен, сыграл в судьбе прежних командующих не последнюю роль! Торпедные катера Ш-4 (для Финского залива еще кое‑как годились бы), и подлодки М VI серии (для учебных целей, может быть) — а комфлот лишь руками разводил, а что я могу? Вот и доигрались оба — при Кузнецове уже стало в строй вступать что‑то серьезное, не только «москиты». Но все равно, считаю, что нам дико повезло, что при Хасане и Халхин — Голе японский флот (по сугубо внутриполитическим причинам) сохранял олимпийское спокойствие — на суше, положим, мы бы потягаться с самураями уже могли, но потерять и северный Сахалин было тогда абсолютно реально!

Вот и вспоминай теперь слова шукшинского героя, из фильма «Они сражались за Родину» — ой, мама, зачем ты меня генералом родила? И Сталина — «ну где я возьму Гинденбургов, приходится обходиться теми, кто есть»! В воду тебя бросят — и плыви, а мы посмотрим, не утопнешь ли? Так и получаем Жуковых отечественного розлива, естественным отбором. И хватило бы способностей, характера и удачи, оказаться не проигравшим!

Хорошо, к званию не только обязанности, но и права прилагаются. И коль уж в начальство выбился — первое правило, не оставляй без работы своих заместителей! Раков Василий Иванович, тоже личность легендарная, Герой еще с финской (вторую Звезду в этой реальности не получил еще — не топили здесь «Ниобе» в Котке летом сорок четвертого), зато уже генерал — майор (на пять лет раньше, чем там), а то полковнику авиацией целого флота командовать несолидно. Взял на себя все авиационные заботы — и справляется отлично. Еще в Военный Совет ТОФ (по уставу — «совещательный орган при командующем войсками и силами флота, предназначен для обсуждения, а иногда и решения принципиальных вопросов организации боевых действий, управления, войсками, подготовки и обеспечения войск») входят:

Начальник Политуправления ТОФ, Иван Васильевич Рогов. На тот момент начальник Главного политуправления Флота, но постоянно совмещал эту должность с обязанностями ЧВС наиболее активных действующих флотов. Комиссар Гражданской, с 1939 переведен на флот, но сохранил сухопутный чин, армейский комиссар 2го ранга, равный генерал — полковнику (прим. — напомню что в альт — реальности унификация воинских званий 1943 г. не коснулась политорганов и ГБ — В. С.), имел прозвище «Иван Грозный» за крутой характер, но в то же время, по отзывам современников, «в нем привлекала оригинальность мысли, шаблонов он не терпел», то есть меньше всего его можно было сравнить с чернильной душой в футляре. Мне доводилось встречаться с ним еще в Москве в Наркомате. Кажется, ему было не слишком приятно попасть ко мне в подчинение — но я в его глазах был не «штабной душой», а воюющим командиром самой результативной подлодки советского ВМФ, а подводников Иван Васильевич уважал, еще с Балтфлота сорок второго года.

Зозуля, начштаба ТОФ. Без него я был бы как без рук, вот не было у меня навыка управлять сложной машиной штаба целого флота, как дирижер оркестром! Случались конечно, огрехи — но гораздо меньше, чем я ожидал. Все ж подавляющее большинство офицеров штаба оценили перспективу, ускоренной выслуги чинов военного времени, и будущую строку в послужном списке, «имеет боевой опыт» — естественно, при условии общей победы. Так что нерадивых было мало — особенно если желающих на твое место, с трех западных флотов, найти не проблема!

Степанов, мой первый зам. Прибыл на ТОФ вместе со мной, в декабре, первое время исполнял обязанности начштаба, пока не вернулся Зозуля из «стажировки» у американцев.

Юмашев, Иван Степанович. Полный адмирал (с 1943 года), прежний командующий ТОФ, с 1939. Очень много сделал для повышения его боеспособности (не его вина, что ресурсов было мало в войну, на тыловой театр), и был подвинут с должности, на мой взгляд, лишь потому, что Сталину категорически не понравилось его слишком осторожное поведение там, в августе сорок пятого. Человек с крепкой житейской сметкой, прошедший путь от балтийского матроса — большевика семнадцатого года, преданный советской власти, но вот засело в нем, что японцы сильны, и нам, как бы чего не вышло, надлежит сидеть тут в глухой обороне. А нам уже по силу задачи наступательные, провести которые, как сказал Кузнецов, по силам уже другому человеку — это что, снова намек, вот попробуй не справиться, товарищ Лазарев М. П.? Что с того, что ты красивую теорию создал, и план — Куропаткин — Мукденский тоже этим славился, и что в результате? По легенде, Скобелев у которого Куропаткин был начштаба однажды прямо сказал:

— Боже тебя упаси самому пытаться реализовать самый гениальный из твоих планов. У тебя никогда не хватит на это решимости!

Еще начальник Особого Отдела флота. Еще Первый секретарь Камчатского обкома ВКП(б). Еще начальник Камчатского пограничного округа, генерал — лейтенант Антонов Константин Акимович, принимавший меня в Петропавловске неделю назад. Еще зам по тылу. Еще особый зам «товарищ Эрих», от ГДР, учитывая наличествующий в частях немецкий персонал. Еще один «германец», но наш, русский, отвечающий за боеготовность техники иностранного (в подавляющем большинстве, немецкого) производства. Вот весь наш Военный Совет — где я председатель. Совет, которому, в случае начала войны, принадлежит вся власть на подотчетной территории, военная и гражданская. Причем последняя вызывала у лично меня наибольшую головную боль.