Читаем без скачивания Блондинка 23-х лет… - Леонид Замятин

— Судя по почерку, убийства совершены одним и тем же лицом, а это уже походит на закономерность.

— Ты хочешь сказать: преступник имеет какую-то определенную цель, достигнув которой, разом прекратит злодеяния?

— Предполагаю. Убийца не берет дорогих вещей, которые мог бы беспрепятственно унести, кроме золота, но это либо инсценировка ограбления, чтобы скрыть истинную цель, либо компенсация за риск. Зато он все переворачивает в квартире, что-то выискивая. И это «что-то» должно находиться у блондинки 23-х лет.

— Которая, ко всему, должна подать в газету объявление с предложением знакомства, — с иронией добавил полковник. — А в результате мы можем попасть в непроходимые дебри, в коих и заблудимся. Если ему позарез нужно что-то найти, так зачем из-за этого «чего-то» лишать жизни молодых девушек, когда это «что-то» можно взять с помощью шантажа или угроз, выкрасть в отсутствие хозяйки, в конце концов, полюбовно договориться.

— Ответ один: у преступника своя шкала ценностей, где человеческая жизнь занимает одно из последних мест.

— Хорошо. А если это «что-то» — крупная сумма денег?

— Едва ли. Откуда им взяться у девушек, чье благосостояние еще целиком зависит от родительского кошелька?

— А если преступник работал по наводке и уже нашел это «что-то», неизвестное нам?

— Наводка исключается. Наводка — это почти стопроцентная гарантия успеха. А тут, можно сказать, у него уже два прокола. Нет, маяком служит объявление в газете.

— В таком случае, Сережа, разреши еще одну задачку. Каким образом преступник проникал в квартиры, если на железных дверях надежные запоры?

Когда полковник начинал величать меня ласковым или уменьшительным именем, то это верный признак того, что версия его заинтриговала, и он даст добро на ее проработку.

— Двери можно открывать не только отмычками или «фомкой», но и личным обаянием. Приходил, звонил, представлялся, судя по всему, сразу обвораживал не познавших обмана и коварства девиц.

— Значит, в поиске следует ориентироваться на молодого, красивого, стройного мужчину.

— Не исключаю. Но суть не в том, чем пленял он сердца блондинок, суть в другом: как он узнавал адреса будущих жертв, если в объявлениях лишь номера и серии паспортов?

— Считаешь, что имел знакомых в паспортных столах города?

— На счет знакомых не берусь судить, но услуги за энную сумму ему могли оказать.

— А не проще ли в домоуправлении узнать адресочек, — подсказал полковник. — В объявлениях указаны номера почтовых отделений, обслуживающих определенный район города, этот же район обслуживает и какое-то домоуправление. Дальше — дело техники. Завязываешь знакомство с каким-нибудь слесарем из этого управления, давишь с ним поллитровку, рассказываешь душещипательную историю о безответной или потерянной любви, от которой остался лишь возраст — 23 года и номер паспорта. Просишь отыскать свою любовь по книгам прописки, конечно, за солидное вознаграждение. Ну, как вариантик?

— Подходящий, — не нашел я возражений. В нужный момент полковник отыскивал более простой и более надежный ход.

— Ну, если подходящий, то тогда давай найдем ответ еще на один вопрос: почему не удивлялись и не настораживались девушки при появлении молодого человека, не присылавшего им писем по поводу знакомства, но откуда-то узнавшего их адрес?

— Скорее всего, удивлялись и настораживались, но его убедительная и красивая ложь гасила все сомнения. Ко всему, не последнюю роль тут сыграла боязнь потерять видного кавалера.

Итак полковник благословил меня на свободный поиск убийцы, освобождая от выполнения нудных и подчас бесполезных пунктов оперативно-розыскных мероприятий, которые совсем недавно были составлены в этом кабинете, от ежедневных докладов о проделанной работе. От меня требовался только результат, отрицательный или положительный, но результат.

«Пока займусь домоуправлениями и паспортными столами, и буду ждать очередного объявления от блондинки 23-х лет, если таковое появится в газете…»

Шанс выйти на преступника через кого-то из сотрудников паспортных столов или домоуправлений был мизерным. Если убийца вел какую-то крупную игру, то он явно не скупился на деньги ради достижения цели. Так что я особенно не обольщал себя надеждой. Обыкновенную проверку, результат которой практически предопределен — вот что я проводил, с тем, чтобы потом не думалось об одном упущенном шансе из тысячи. Как я и предчувствовал, этот шанс не отыскался ни в кабинетах паспортных столов, ни в коридорах домоуправлений. На мои вопросы реагировали по-разному: удивленно таращили глаза: надолго задумывались, чтобы затем категорично помотать головой; пожимали плечами; кое-кто даже возмущался, считая, что его подозревают в чем-то неблаговидном, но, в конечном итоге — ноль.

Мои коллеги, осуществлявшие обширные оперативно-розыскные мероприятия тоже не могли ничем похвастаться. Правда, пару человек, не имевших весомого алиби, сопроводили в следственный изолятор, но они ни под увещеваниями, ни под угрозами грех на душу брать не собирались и напрочь отрицали свое знакомство с белокурыми девицами. Дело грозило перейти в разряд нераскрытых.

Через неделю город уже не вспоминал об убийстве двух молодых блондинок, кроме близких и друзей погибших. Его поглотили более волнительные слухи: о грядущем скачке цен, о новой волне безработицы. Как бы мимоходом город пропускал через свое нутро сведения о новых злодеяниях, о кровавых разборках криминальных бригад за сферы влияния. Оперативные сводки МВД все больше походили на фронтовые: стрельба, взрывы гранат, использование автоматического оружия. Статистика скрупулезно учитывала число погибших и изувеченных, количество изъятого оружия и наркотиков. Не велся лишь учет искалеченным душам, как взрослым, так и детским, непонятной игрой в перестройку общества, когда все чаще правым оказывался кулак уголовника, нежели разум и доводы честного человека. Впрочем, честность, так же как и совесть, а с ними долг и честь стали не нужными атрибутами жизни, с которыми не построишь многоэтажных хором, да и на мало-мальское полуголодное существование не заработаешь. Все улицы, все дворы города заполнили сила и наглость, образ которых чаще всего воплощал в себе плечистый малый, одетый в «кожу», с бычьей шеей и пустыми, ничего не выражающими глазами.

Порой казалось, что на страну который год идет нашествие саранчи, пожирающей все светлое и возвышенное, оставляющей после себя лишь зловонные кучи дерьма, в которых задохнутся остатки разумного и доброго. И когда чувствуешь бессилие перед этим нашествием, уже представляешь себя не Дон Кихотом, воюющим с ветряными мельницами, а выставленным в чистом поле против хорошо вооруженной рати Иванушкой-дурачком с дубинкой в руке.

Не единожды приходила мысль о расставании со своей беспокойной профессией, и особенно она донимала в те моменты, когда видел как все усилия, все, что создавалось неделями, месяцами разрушалось одним указанием влиятельного лица, для которого кодекс законов что-то вроде поваренной книги: это мне сегодня нравится, а это — нет, когда продажные адвокаты вкупе с подкупленными, потерявшими остаток совести, судьями, создавали из преступника чуть ли не ангелочка.

Размышляя на жгучие темы мрачной реальности, я лежал субботним вечером на диване, забыв даже про футбол, который намеревался смотреть по телевизору. Из глубокого раздумья меня вывел звонок в дверь.

Я поднялся, открыл. У порога стоял сосед с газетой в руке. Он, единственный в подъезде, выписывал «вечерку» и сейчас, выполняя мою просьбу, протягивал ее мне.

— Вот, принесли.

Я пригласил его в гости. Он, сославшись на срочное дело, отказался. Пообещав через полчасика вернуть газету, я захлопнул дверь.

Пристроившись вновь на диване, зашелестел страницами. Меня не интересовали ни политические страсти, ни информация на социальные темы, я сразу же принялся за объявления, выбрав среди них колонку с предложениями знакомства. Искомое было напечатано пятым сверху. Шаблонная, не раз читанная мною фраза: «Блондинка 23-х лет хочет познакомиться с порядочным мужчиной…»

Но именно она взволновала меня, заставила подняться и нервно заходить по комнате. Не исключено, что в этот самый момент так же взбудораженно прохаживался по комнате и убийца, несомненно проявивший интерес к объявлению. Только вот в чем суть его интереса — я не ведал. Но если он соблюдет свою пунктуальность, то через четыре дня должен появиться перед дверью молодой особы, жаждущей знакомства. Само собой напрашивались два варианта поимки преступника. Первый из них — это засадить своих людей в организациях, в которых, по нашим предположениям, он мог разжиться нужной ему информацией, второй — устроить ловушку непосредственно в квартире девушки.