уокера” мне не светила точно, врываться, срывая салонную дверь ударом ноги было, простите, не с руки.
Дверь, послушная моему порыву и пальцам, медленно открывалась, даже не скрипнув. Молодец, хорошая дверь, я, чувствуя, что сердце бьется везде — и в пятках от страха, и в горле от адреналина, и в клиторе от возбуждения, и в заднице от приключений, мысленно послала ей лучик благодарности, погладила кончиками пальцев. О чем тут же пожалела, шершавая на ощупь внутренняя обивка, издевательским языком прошлась по кончикам пальцев и усилила возбуждение.
Дверь пришлось открывать сильнее и сильнее — высокий шкаф, который затащить затащили и тут же за порогом бросили, закрывал весь обзор. Наконец, удалось просунуть свою буйную от любопытства голову настолько, чтобы увидеть дверь, ведущую в жилую комнату, еще ничем не обставленную. На мое счастье, та дверь была открыта полностью и именно к ней прижималось женское тело, с — тут я обмерла — повернутым в противоположную от меня сторону лицом.
И без того короткий сарафан на молодой женщине был задран до талии, трусики приспущены, открывая ягодицы. На той, что была ближе ко мне виднелся отпечаток крупной ладони.
Владельца ладони видно не было, все из-за того же проклятущего шкафа. Но я увидела саму руку, взметнувшуюся и с легким, не сильно болезненным хлопком опустившуюся на аккуратную бледную попку. Девушка опять застонала.
Затем раздалось невнятное мужское бурчание. Чуть хрипловатый голос что-то говорил тихо и медленно. То ли внушая, то ли объясняя.
Раздался еще один хлопок. И за ним стон.
Мозг где-то на краю отметил странный курс движения руки — судя по всему мужчина сидел на чем-то.
Я готовилась и дальше наблюдать за кхм. наказанием? Когда услышала опять тихий хриплый и неразборчивый голос.
Заметила, как девушка сильнее прогнулась в пояснице, еще больше открываясь навстречу партнеру. Мужская рука, с пальцами, блестящими от смазки прошлась ровно по середине и остановилась, пытаясь погрузить палец в совершенно не предназначавшееся для погружения место. Девушка сжалась, за что получила еще один хлопок. И только она расслабилась, как палец таки проник в нее, она застонала то ли от боли, то ли от возбуждения и еще больше прогнулась. Несколько фрикций средним пальцем, от которых тело девушки задрожало и рука исчезла.
Я не надеялась, что на этом все и закончится. Да только продолжение опять удивило. В доступном взору пространстве показались обе руки, одна из которых держала что-то отдаленно напоминающее анальную пробку с аккуратным заячьим хвостиком.
Помогая себе свободной рукой, мужчина ввел пробку в девушку и что-то тихо сказал. Она развернулась и встала на колени, теперь я видела только ее ступни. Послышались характерные звуки минета и полу-стоны, полушипение мужчины. Кончил он быстро, этот хриплый вскрик удовольствия, наверное, теперь ночами мне будет сниться. Тяжело дыша, прислонилась лбом к шкафу, но тут же отскочила чуть ли не хлопнув от испуга злополучной дверью.
Внизу послышался шум и грубые, знакомые голоса. На второй этаж поднимались успевшие поесть и посплетничать грузчики.
Вся взмыленная, возбужденная и раскрасневшаяся от смущения, злости на себя и опасности быть застигнутой, попыталась сдвинуть коробки, они и правда были тяжелыми и слабо поддавались моему напору.
— О! Барышня! Что же Вы разу не спустились, все это время тут мучились? Здоровенный амбал в рабочих штанах и лямках на голый торс, громко топая, прошел ко мне. А я стояла ни жива, ни мертва, прекрасно понимая, что его громоподобный голос могли слышать и в квартире, и сделать соответствующие выводы.
— А, ну, блоха, подвинься, — мужик не просто отодвинул, а отставил меня в сторону и принялся с легкостью шуровать коробки.
Пискнув благодарность, схватила свои сумки и ретировалась под надежную защиту своей двери, смущенно опуская глазки и пунцовея от стыда.
А перед глазами все маячили бледные ягодицы и входящий между ними темный предмет. Интересно, как долго он ее заставит ходить с хвостиком?
Глава 2. Вот и здравствуйте
Небольшие камушки практически разбегались врассыпную, подталкиваемые посланными в полет предшественниками. Выдергивала их из состояния покоя, естественно, я. Настроение было ни к черту и срывать злость на ни в чем не повинных каменюках было единственным выходом. Поскольку шла я по улице, где кричать матом, визжать или биться головой о столб было не только плохим тоном, но и могло послужить прямой дорогой в обезьянник, в лучшем случае.
Даже на невинное пинание камней бабульки у подъезда смотрели с осуждением и ворчали недовольно вслед. Страшно подумать как активно они бы перешли к действиям будь я немного более шумной.
И вывела меня, кстати, одна из таких вот “божьих одуванчиков”. Жизнь социального работника не сахар, скажу я вам. И не только в плане постоянной проверки на выносливость как моральную, так и физическую. Одна зарплата чего стоит.
Я шла и в очередной раз жалела, что всерьез не воспротивилась работе “в полях”.
Помогать обездоленным. Угу. Тоже мне Тимур без команды. Не все нуждающиеся, конечно, обладали мерзким характером.
С утра я успела побывать у Ирины Анатольевны, на редкость приятная женщина, всегда с улыбкой, даже когда нездоровится. Доброе слово приятно и собаке, слышали о таком? Она, видимо, тоже, поскольку именно ее расположение иной раз просто вынуждало выполнять какие-то незначительные поручения совершенно бесплатно. Даже если они не входили в общий перечень услуг.
А вот последний на этот рабочий день визит совершенно стер заряд положительных эмоций, полученных сутра. Женщина придиралась ко всей выполняемой работе, еще и потребовала лишний раз сбегать в магазин, а когда услышала про оплату, разоралась, буквально брызжа слюною во все стороны, что такие "лощеные сучки" — цитирую — "только и могут, что на чужом горе выгоду искать". Это я то "лощеная"..ага. В общем, платить она отказалась, а я не стала в магазин идти. Даже не из принципа, просто таких как она приходилось сразу ограничивать рамками: поступишься — будешь постоянно должна.
В таком прескверном настроении и добралась к дому. Почему-то изнутри обгладывало чувство вины. Каждый раз, когда приходилось отказывать беспомощному в своей старости или болезни человеку, только потому
