Чёрная, словно кобра, ненависть матери к отцу отравляла её жизнь. И даже рождение маленькой черноволосой Даниэль ничего не изменило. Гарвану нравилось играть с сестрой, быть её защитником. Но всё это он мог делать лишь тайком — стоило матери заметить сына у колыбели дочери, как она превращалась в разъярённую Кали. Изабель бросалась на сына несмотря на то, что он превосходил её и в росте, и в силе. Её ногти навсегда оставили тонкие шрамы на его щеках и шее, стоило ей лишь увидеть Гарвана, укачивающего сестру.
Но однажды всё прекратилось. Или это было лишь началом новой агонии?..
Сначала Гарван, а затем и Ричард застали Изабель в объятиях английского офицера. И, кажется, она ничуть этому не огорчилась. А ночью раздались два выстрела. Почему-то именно Гарван обнаружил обезображенное тело матери, а затем и отца, покончившего с собой после того, как застрелил жену.
Неужели недостаточно испытаний выпало на долю мальчишки?
Маленькую Даниэль забрали родители Изабель. Гарван же отправился в Ирландию — на родину Ричарда, к его матери. В холодной и неприветливой Ирландии всё было совсем не таким, как в Индии. Здесь даже люди были другими. Дикого и озлобленного Гарвана никто не хотел принимать. Здесь он был ещё более одинок. Загар постепенно сошёл, выгоревшие на солнце волосы отросли и стали почти алыми, а обидные выкрики ранили сильнее сабель. Гарван дрался, как никогда. Он постепенно превращался в зверёныша, загнанного и раненого. Графиня Дарнье решила увезти внука подальше от высокомерной аристократии.
В маленьком городке Лирнсе Гарван узнал, как можно жить, не борясь за своё существование. У него были частные учителя, завтрак, обед и ужин по расписанию, игрушки и даже пони. У него было всё. Как жаль, что теперь он в этом не нуждался.
Когда Гарвану исполнилось шестнадцать, бабушка, седая суровая старушка с обманчиво добродушным лицом, решила, что внук может участвовать в управлении семейным предприятием. Он оказался вовсе не глуп и быстро стал принимать участие в деле, налаживая торговлю камнем, которого в избытке было в Ирландии.
3
1914 год. Гарван снова сбежал из дома. На этот раз на войну. Он не был патриотом или храбрецом. Не был и героем. Он лишь надеялся на то, что пуля безымянного солдата настигнет его, сделав то, на что решился Ричард, но на что у его сына не хватало сил.
Гарван надеялся не вернуться с этой войны. Пропасть без вести. Сбежать наконец из той жизни, которая не принесла ему ничего хорошего. Сидя в холодном окопе и слушая рассказы солдат о жёнах, детях и матерях, которые их ждут, Гарван желал спрятаться в сырой земле так глубоко, чтобы не слышать их голосов. И на следующий день, несясь навстречу пулям, он трусливо надеялся лишь на то, что не вернётся с того поля. Он надеялся пропасть навсегда.
Но обнаружил себя в палатке хирурга с безобразным шрамом, уродующим и без того непривлекательное лицо, и славой героя. И почему он остался живым после того, как острая сабля коснулась его кожи?..
4
С приходом англичан в Индии многое изменилось. Новые законы. Новые порядки. И, как свойственно людям, «удобные» законы были приняты и соблюдались.
С самого рождения Савитри2 Решми была обречена. Появление на свет первенца-девочки в семье ачхут3 — неприкасаемых изгоев — было сродни проклятию. Ничего, кроме беды, как ребенку, так и родителям это не предвещало. Мало того, что в доме появился ещё один голодный рот вместо рабочих рук, так ещё и приданое — даури, нужно собрать, чтобы выдать обузу замуж.
Первое, что попыталась сделать мать, когда узнала пол ребёнка — избавиться от окровавленного маленького существа. Но вот незадача — повивальная бабка отказалась даже продать яд женщине-ачхут. А у матери не хватило силы духа своими руками умертвить ребёнка.
Вот так и росла Савитри Решми — неприкасаемая и никому не нужная. С ранних лет Савитри, как и её мать, занималась стиркой чужой одежды. Ей суждено было стать дхоби4 — прачкой. Это сулило относительную безопасность — хоть девочка и была из неприкасаемых изгоев, но она делала грязное чистым, а значит, её работа была важна. Савитри и сама так считала. Но всё равно продолжала испытывать мучительную боль и обиду от той несправедливости, что её окружала. Ей и её семье нельзя было брать воду из общего колодца, чтобы не осквернить её. Она должна была ходить очень осторожно, чтобы не коснуться кожи и одежды жителей деревни — ведь тогда она осквернила бы их своим прикосновением. И даже её тень не должна была падать на кого — то из другой варны — ведь из-за неё человек стал бы грязным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но что могла изменить Савитри в установленном порядке вещей? Что она могла исправить в обычаях, которым десятки тысяч лет?! Она не могла ничего — лишь покорно и безропотно терпеть унижения, пренебрежение и всю ту боль, что ей причиняли. Но однажды она не вытерпела. Мужчина из варны5 кшатриев6 — воинов, пользующихся особым уважением, последовал старому как мир закону. Взять женщину для своей утехи, пусть даже она из неприкасаемых ачхут, было в порядке вещей. Кто она такая, чтобы отказать воину, защищающему покой Индии? Всего лишь жалкая женщина. Да ещё и изгой. Возвращаясь на окраину в свой дом с тяжёлой ношей влажного белья Савитри мечтала о том, что в следующей жизни боги обязательно сделают её членом одной из высших варн. Ведь она так прилежно трудится, старается. Выстиранное ею бельё всегда чистое, без единого пятнышка. И мать, кажется, ею довольна… Но солдат-кшатрий навсегда прогнал эти мысли из головы Савитри. С тех пор, как она стояла там перед ним, выслушивая приказания раздеться, и до самой смерти, Сави больше никогда не мечтала о том, чтобы быть кем-то другим — ни в этой жизни, ни в последующих. Не повинуясь древним законам и традициям, не следуя по тропам, проложенным ещё её предками, Савитри навсегда изменила свою жизнь. Она отказалась подчиниться кшатрию. Она попыталась убежать от него. Она лишила его жизни. Один удар в борьбе за жизнь изменил её судьбу. Сави ступила на долгий и страшный путь. На берегу реки, где стирала чужое бельё, она оставила тело мёртвого солдата. Она совершила грех, расплата за который была намного выше её жизни — убить кшатрия, да ещё такой, как она… Савитри ждала мучительная смерть. Жуткая. И странный голос внутри шептал, что она не должна сдаваться. Наверное, это коварная Кали мечтала заполучить голову Савитри. А может, это происки жутких ракшасов7 — демонов, совершающих ужаснейшие поступки.
Она и сама не знала, кто подсказал забрать одежду солдата, а тело его оттащить к реке. Обрезав свои волосы, надев мужскую одежду, Сави начала новый путь.
5
Индийские экспедиционные войска были сформированы для защиты интересов британцев в Месопотамии. Богатые нефтью края были необходимы промышленной державе, а солдаты колониальной Индии были здесь как нельзя кстати.
Затеряться среди подобной армии было не самым трудным делом. Британцы, не знающие хинди, с трудом справлялись с войсками и не особо стремились сходиться с простыми солдатами. Сами же индийцы, вынужденные за крохи терпеть лишения, не проявляли друг к другу интереса и старались заботиться лишь о себе.
Сави держалась поодаль, мало с кем заговаривала. Тяжёлая доля дхоби начисто стёрла девичью непосредственность и беззаботность. Худоба и измождённый вид превратили её в измученного войной мальчишку, всех сторонящегося. Разношерстная индийская пехота выглядела жалкой и слабой, и Сави стала частью всего этого. Такая же жалкая. Слабая. Потерявшаяся в чужой стране.
