— Что ж, как я и говорила, — прозвучавший надменный голос Аделаиды заставил взглянуть на неё по-новому, пусть и через пелену моего горя, — ты глупая и никчёмная тёмная будешь гнить в одиночестве.
Я попыталась подняться, но тут она вскинула руку да так, что светлые магические путы обхватили меня всю. Давя и пытаясь раздавить. Даже стон не смог вырваться от той боли, что причиняли мне жгуты. Она была сильной светлой, но не на столько, чтобы выстоять против меня. Если бы… Если бы меня не предал мой собственный муж.
— Жаль убить тебя не выйдет, но есть куда лучший способ избавиться от такой ошибки мироздания, как ты, — девушка взмахом фокусника вытащила из подпространства кристал переноса и разбив об пол в метре от меня с нескрываемым злорадством сказала свои последние слова, — а я пожалуй утешу бедного Аластора, ведь жёнушка то сбежала от ненавистного мужа.
А дальше она смеясь с помощью магии вытолкнула меня на Изнанку.
Смотря, как дочка ловит снежинки руками я улыбнулась. К лучшему, что не успела сказать о ней. И как же замечательно, что эта дура не знала, что разбив Кристал без координат выкинет меня не умирать в вечном Нигде, а даст мне шанс на новую жизнь. И месть.
Бросать меня в мою же колыбель достаточно глупый поступок для той, кто мнит себя всесильной.
Там я смогла оправится. Изнанка приютила меня залечивая физические ожоги от пут сумев спасти моего ребенка, что был на грани от потери моих сил. С печатью которую установил Аластор вышло сложнее. Она её взломала, но из-за беременности сила вновь перетекла к ребенку. Так что я приняла решение уйти в один из семи миров. В самый дальний и техногенный. Затаится попросив Изнанку дать мне время и прикрыв от слежки.
Так и прошли эти пять лет. Всего лишь пять… Но с каждым днём я чувствую, что что-то надвигается. И пора вновь вспомнить, кто я есть, чтобы на этот раз самостоятельно уберечь Алету.
Глава 2. Или кто старое помянет, тому глаз вон
— И что вы можете сказать в своё оправдание, юная леди?
— Он сам виноват! — поджав пухлые губешки Алета сложила руки на груди, всем своим видом показывая не простой характер. Вид она имела забавный сидя надутым хомяком на кухонном стуле, но последняя проказа меня довела. Вот и что прикажете с ней делать.
— Тебе уже десять лет Алета, — я устало вздохнула, — ты должна отдавать себе отчёт в том, что делаешь.
— Но ведь он виноват! Он обзывал тебя бабой Ягой!
Я могла бы на это только посмеяться, если бы моя мелкая защитница в порыве негодования не превратила соседского двенадцатилетнего парнишку в Квазимоду. Я то конечно исправила это сразу, как почувствовала всплеск силы, но затирать память пришлось всей улице, где стоял наш двухэтажный частный дом.
А под личиной дамы за сорок я действительно могла сойти за Ягу. Даже слегка крючковатый нос был. Что поделать, чем не привлекательнее, тем и проблем меньше. Ребенка тоже пришлось скрыть за образом обычной среднестатистической девочки с русыми волосами и серыми глазами, которые не светятся от сильных эмоций в отличии от оригинала! Что доставляло бы массу проблем стирай бы я память каждому встречному.
Конечно, боятся нам было нечего. И вся эта маскировка, как раз уберегала не нас от людей, а скорее людей от нас. Можно было бы поселится где-то совсем на отшибе, но ребенку нужно общение не только с мамой.
Вот уже час, как я вела исправительные беседы, что впрочем помогали мало. Хорошо это или плохо, но у Алеты было слишком острое чувство справедливости. А уж обидчивости и мстительности ещё больше. Так за последние три года, когда она выпросила у меня возможность гулять самостоятельно по нашему поселку соседская ребятня не единожды подвергалась мщению во имя справедливости.
Также справедливости ради, могу сказать, что девочка была права и просто так ничего не делала и применяла силу очень осторожно. Но во-первых это были дети, а во-вторых я боялась, что тьма может выйти из под контроля. Раз боишься не выпускай её одну, скажете вы. Но я прекрасно понимала, что ещё каких-то пару лет и она не захочет всюду ходить с мамой за ручку. Потому я подавила усталый вздох и принялась объяснять по новому кругу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Милая, а если меня не будет рядом в такой момент? Что тогда? Кто устранит последствия того, что ты натворила? — сложила руки на груди и невольно отметила, как мы похожи не только внешностью, но и жестами.
— Ты всегда рядом, — детская вера в маму плескалась на поверхности этих зелёных наивных с первого взгляда глаз.
— Я не смогу быть всегда рядом, милая — присев на корточки перед её стулом я взяла её всё ещё по-детски пухлые ладошки в свои, — Алета, пойми, всё это не повод для возмездия. Такие проблемы можно решать словами, а они порой бьют гораздо больнее.
Я видела, как она борется с собой, чтобы не начать перечить и пытается понять. Но сейчас она была слишком порывиста в силу возраста, даже при таком уровне развития, как у неё.
— Обещай мне одно, что в следующий раз прежде, чем применять силу ты подумаешь к чему это может привести.
— Да, мама, — покаянно протянула она расстроенно поджимая губы.
— Ну чего ты?
— А почему ты сказала, что не сможешь быть всегда рядом? — я нежно провела ладонью по собранным в косу темным волосам девочки.
— Ничто не вечно моя дорогая и даже такие, как мы, — и сменив тон на подчеркнуто весёлый, — К тому же скоро ты станешь совсем взрослой леди и совсем забудешь про меня.
— Какие глупости, — рассмеялась она, — я никогда-никогда тебя не брошу мамочка!
— Ты ж моё солнышко, — и это было так мило, что я её затискала и защекотала от чего по дому снова разнёсся детский задорный смех.
Сидя в кресле у камина уже после ужина, который мы готовили вместе под задорные звуки музыкального центра, я с задумчивостью смотрела на языки пламени. Дочка уже уснула всё также, как и раньше попросив рассказать ей сказку на ночь. Под бокал вина думалось, как не странно лучше. По крайней мере я расслабилась на столько, что пропустила момент, когда огонь вспыхнул и из него выпала маленькая ящерка. А когда поняла, что произошло было поздно.
— Маргарита, неужели я тебя нашла! — воскликнула та высоким женским голосом.
Я поперхнулась остатками вина и закашлялась. Тут же эта золотисто рыжая чешуйчатая зараза с укором во взгляде та-ак на меня посмотрела. Что в пору прятать бокал.
— Пьёшь, да? А я между прочим с ног сбилась! Искала тебя все эти годы!
Откашлявшись я недоуменно на неё взглянула.
— У тебя лапы.
— Тем более, целых четыре лапы сбила!
— Ой-ли, — скептически посмотрела на эту саламандру с кровавыми глазами, что так и норовят проделать дыру во мне. Я выжидающе сидела в молчании, а она не спешила его прерывать разглядывая меня.
— Качественная личина, а чего страшная такая? — таки не выдержала.
— Не твоё дело.
— А чьё?! — и нервно забегала из стороны в сторону у камина, — ты хоть представляеешь сколько домов я обшарила в твоих поисках за эти десять лет?! Ты хоть понимаешь, как я волновалась?!
— Ну и зря, — равнодушно махнула рукой снова состредоточив своё внимание на огне и наполнив бокал жидкостью, — я тебя не просила меня искать и уж тем более прочесывать миры в моих поисках.
— Да я уже надежду потеряла! Думала начать поиски по диким мирам!
— А вот это зря, могла бы погибнуть, — безразлично подала плечами.
— Да, если бы я не залезла в твою лабораторию и не выпила то чёртово зелье, я бы и не почувствовала тебя! — на этот раз я недовольно поморщилась.
Мда, мой просчёт. Было у меня хобби зельеварение и даже отдельная лаборатория в одной из башен была. И защитила я её от каких-либо поползновений из вне, да и изнутри тоже всё было защищено, но уже от обитающих там зелий. В то время я и подумать не могла, что от животных тоже защиту ставить стоило. Вот теперь и расплачиваюсь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Хотя назови я саламандру животным, она скорее всего бы разозлилась и что-нибудь спалила по доброте душевной. Но обычные то животные за милю обходили темные эманации, что доносились из башни. А вот эта ящерица оказалась глупее них, хотя разум то был как раз. Дилемма…
