– Без проблем, – улыбнулся он. – Буду вас здесь ждать до победного конца.
Его ответ мне понравился: если собирается ждать до победного, выходит, я ему приглянулась. А он еще и добавил:
– Только не обманывайте. А то знаете, какой я обидчивый!
– А я девушка честная и с детства говорю только правду!
Медленно шествуя по обширному банкетному залу и скользя взглядом по успевшей изрядно захмелеть публике, я размышляла: «Странная все-таки у мужиков логика. Если бы в мои планы входило его продинамить, какое мне было бы дело до его обидчивости? Да обижайся себе на здоровье!» Впрочем, поскольку динамить его я не собиралась, передо мной продолжала маячить так и не разрешенная проблема. Как же его, черт возьми, зовут?
Несколько коллег-журналистов из других печатных органов, попавшиеся мне на пути, знать его не знали. Однако женский пол единодушно признавал, что «мужик фактурный и симпатичный». Спасибо им, конечно, но это я и сама видела.
Существовал, правда, старый проверенный способ: попросить кого-нибудь из присутствовавших здесь приятельниц подойти к нему и познакомиться. Однако тут был и большой риск. Что, если она потом отойти не захочет? Нет уж, спасибо. Я своего счастья столь глупым образом упускать не собиралась. И вместо особы женского пола нашла знакомого фотографа. Про него, правда, ходили упорные слухи насчет нетрадиционных сексуальных склонностей, но это меня не пугало. Если даже, предположим, фотограф Сева западет на моего знакомого незнакомца и он ответит ему взаимностью, значит, мне там делать нечего. И сколь ни будет мне обидно, ясность в подобных случаях предпочтительнее неизвестности. К тому же я была практически уверена, что тот, чье имя мне приходилось выяснять с такими хитростями, сексуально ориентирован исключительно традиционно.
Сева с ходу начал расспрашивать меня о жизни и вообще, куда я пропала.
– Некогда, – оборвала я его. – А если ты мне друг, выполни мелкую просьбу.
– Ну, конечно, я тебе друг, – просюсюкал он. – Ты, Юлька, разве когда-нибудь сомневалась?
– Не сомневалась, – заверила я, но сказала не совсем правду: этот чертов Севка один раз меня крупно подставил. Но, во-первых, как говорится, дело прошлое, я из той газеты все равно уволилась, а во-вторых, он сейчас мне был позарез нужен. Как известно, когда хочешь попросить человека об одолжении, не время сводить с ним старые счеты.
– Просьбу? – Сева заинтересовался и одновременно забеспокоился.
Заинтересовался, потому что я еще ни разу ни о чем его не просила, а забеспокоился – тоже ясно почему, и на всякий случай бросил:
– Весь, конечно, к твоим услугам, только ненадолго. Войди в положение, старуха, еще кучу людей нужно снять.
– А одного лишнего можешь? – вкрадчиво осведомилась я.
– Для тебя без проблем, – напряжение на его лице уступило место безмятежной улыбке. – Показывай, кого.
– Погоди. Это еще не все. Ты должен точно выяснить, как его зовут.
– Понятно, старуха, ранний склероз, – с циничным видом констатировал Сева. – Ладно. Помогу.
И он метнул масленый взор в сторону моего незнакомца. Впрочем, наверное, он просто посмотрел, а остальное мне показалось.
– И кто он такой, тоже на всякий случай узнай, – прошептала я уже в Севкину спину.
А он, не оборачиваясь, бросил:
– Мешаете работать, гражданка.
Сволочь, почувствовал свою силу, вот и хамит. Теперь главное его выловить. А то еще снимет и куда-нибудь исчезнет. А мне потом зальет мозги, что искал меня, но не нашел. С этого типа станется.
Издали я видела, что он быстро прибыл к пункту назначения, однако там и застрял. Я изнывала от нетерпения и неизвестности. Что он возится? Подумаешь, имя человека узнать. Делов – на две минуты. Неужто действительно клеится к моему незнакомцу? Убью заразу!
Я нервно поглядывала на часы. Проклятый Севка там как прилип. А еще имел наглость врать, будто у него времени мало! Тут меня посетила ужасная мысль. Что, если моему незнакомцу надоест ждать и он уйдет? К тому же он может испугаться Севиной настырности. Ведь если я права и мой незнакомец нормальный мужик, кому такое понравится? Нет, я Севке точно как-нибудь отомщу. Мало ему своих знакомых, так на моего позарился! Его разве об этом просили? Ну, люди! Хватают все, что плохо лежит!
Сложность моего положения усугубляло и другое. Боясь упустить Севу, я продолжала бессмысленно толочься на том же месте, где мы с ним расстались. Многими лауреатами и соискателями премии это было расценено превратно. Я успела получить приглашение от одного живописца, который загорелся прямо сегодня писать с меня Афродиту, выходящую из морской пены. В переводе на язык нормальных людей мне предлагали совместное купание в джакузи и с большим количеством шампанского.
Художника я отшила, но тут же подкатил режиссер. Его предложение оказалось более мирным и, на мой взгляд, для постановщика авангардных спектаклей чересчур простецким. Он звал меня продолжить остаток «этого восхитительного вечера» в сауне. Кажется, наши «Творцы года» давно не мылись. Видать, слишком много занимались искусством. И вот теперь решили немного расслабиться, а заодно и помыться. С режиссером я справилась быстро, сославшись на больное сердце. Авангардиста тут же смыло – даже сауны не потребовалось.
Зато подошел один писатель – из породы «широко известных в узких кругах». Этот, похоже, успел помыться перед церемонией, да и премией его обошли, и он был по-прежнему озабочен только искусством.
– Мадм-зель, – пылко, но не очень твердо проговорил он. – Предлагаю вам стать первой слушательницей первой главы моего нового романа.
– Прямо здесь и сейчас?
– Разумеется, нет, – сказал он и икнул. – У меня дома.
– Ой, не могу, меня мама ждет, – жалобно отозвалась я. И тут, к счастью, наконец появился Сева.
– За смертью тебя посылать, – прошипела я. – Узнал?
Он многозначительно кивнул.
– Только с тебя причитается.
– Свои люди, сочтемся, – отмахнулась я. – Говори скорее!
Краем глаза я наблюдала за незнакомцем. Он, кажется, уже начал нервничать, а мне после столь тяжких испытаний вовсе не хотелось, чтобы он, отчаявшись меня дождаться, ушел.
– Скажу, но не сразу, – уперся Сева. – Сперва помиришь меня с Самолетовым. Я знаю, он к тебе после твоего интервью хорошо относится, а меня на дух не переваривает.
– Ладно, ладно. – Я была на все согласна. – Хоть завтра. Сегодня его тут все равно уже нет, он ушел.
Сева расстроился:
– Точно ушел?
– Сама видела, – пылко соврала я: Самолетов не далее как три минуты назад с сальной улыбкой продефилировал мимо меня под руку с какой-то девицей.
– Тогда завтра обязательно.
– Конечно, – опять заверила я, а про себя подумала: «Держи карман шире! Стану я тебя с ним мирить! Самоубийство – не моя стихия. Не надо было публиковать фотографию Самолетова в таком гнусном виде, да еще в обществе несовершеннолетней наркоманки». Тогда такой скандал разгорелся! Самолетов ведь всегда был большим любителем поговорить в печати о высокой духовности и о падении современных нравов.
