Читаем без скачивания Стигматы Палнера Элдрича - Филип Дик

Однако когда-нибудь ей это удастся - Барни мог без труда это предвидеть. Она была молода и весьма талантлива. Единственное, что ей требовалось, чтобы с ним сравниться - а он был лучшим в своей профессии, - это несколько лет практики. По мере того, как он осознавал текущую ситуацию, он все яснее отдавал себе в этом отчет. Весьма вероятно, что его призовут, а если даже и нет, то со временем Рони Фьюгейт отберет у него престижное место, до которого он добирался ступенька за ступенькой долгие тринадцать лет.

Довольно специфическое решение проблемы: отправиться с ней в постель. Интересно, как он до этого додумался?

Наклонившись к чемоданчику, он тихо сказал:

- Объясни мне, с чего, черт возьми, я решил…

- Я могу ответить, - крикнула из спальни Рони Фьюгейт. Она поправляла перед зеркалом плотно облегающий бледно-зеленый свитер. - Ты сказал мне это ночью, после пятого бурбона с содовой. Ты сказал… - Она не договорила, в глазах ее заблестели веселые искорки. - Это было не слишком изящно. Ты сказал: "Если нельзя их победить, их надо полюбить". Только вот, мне неудобно это говорить, но ты употребил несколько другой глагол.

- Гм, - пробормотал Барни и пошел на кухню налить себе кофе.

Во всяком случае, он находился недалеко от Нью-Йорка; раз мисс Фьюгейт работала в "Наборах П. П.", она не могла жить далеко от фирмы. Значит, они могут поехать вместе. Прекрасно. Интересно, похвалил бы их шеф, Лео Булеро, если бы об этом знал? Занимает ли фирма какую-то официальную позицию в отношении сотрудников, которые спят друг с другом? Почти по любому другому вопросу у нее имелась своя точка зрения… Хотя он не мог понять, как человек, всю жизнь проводящий на пляжах курортов Антарктики или в немецких клиниках Э-Терапии, в состоянии разработать правила, охватывающие все сферы жизни.

"Когда- нибудь, -сказал он себе, - я буду жить, как Лео Булеро, вместо того чтобы торчать в Нью-Йорке на восьмидесятиградусной жаре…"

Внезапно он ощутил легкую дрожь под ногами; пол затрясся. Это включилась система охлаждения. Начался новый день.

В кухонные окна заглянуло горячее, недружелюбное солнце. Барни зажмурил глаза. День снова обещал быть очень жарким. Запросто дойдет до двадцати по Вагнеру. Чтобы это предвидеть, не надо быть ясновидцем.

На окраине города Мэрилин-Монро, штат Нью-Джерси, в доме с "безобразно высоким" номером 492, Ричард Хнатт с безразличным видом просматривал за завтраком утреннюю газету.

Основной ледник, Олд-Скинтоп, за последние двадцать четыре часа отступил на 4,62 грабля. А температура в Нью-Йорке в полдень была на 1,46 вагнера выше, чем два дня назад. Кроме того, влажность воздуха, вызванная испарением океана, возросла на 16 селкирков. Таким образом, стало еще более жарко и сыро; естественный процесс неумолимо шел к своему концу - вот только к какому?

Хнатт отложил газету и взял почту, доставленную до рассвета…, прошло немало времени с той поры, как почтальоны перестали ходить днем.

Первый счет, попавшийся на глаза, был обычным вымогательством за охлаждение квартиры; Хнатт задолжал домовой администрации ровно десять с половиной скинов за прошлый месяц, что означало надбавку в три четверти скина по отношению к плате за апрель. "Когда-нибудь, - подумал он, - станет так жарко, что дом просто расплавится, и ничто его не спасет". Он помнил тот день, когда его коллекция записей превратилась в бесформенную массу. Это случилось, кажется, в 2004 году - из-за аварии системы охлаждения дома. Теперь у него были железо-оксидные ленты, которые не плавились. Тогда же погибли все попугайчики и венерианские канарейки, жившие в доме, а соседская черепаха сварилась в собственном панцире. Тогда это случилось днем, и все мужчины на работе. А их жены просидели, скорчившись, на самом нижнем подземном этаже, и думали (он помнил это по рассказам Эмили), что настал этот ужасный миг конца. Не через сто лет, как предсказывал Калифорнийский Технологический институт, а именно сейчас. Но, конечно, ошибались; просто был поврежден энергетический кабель нью-йоркской коммунальной службы. Аварийный кабель быстро отремонтировали приехавшие роботы.

В гостиной сидела его жена в голубом халатике, терпеливо покрывая глазурью какой-то предмет из необожженной глины. Глаза ее блестели…, она ловко орудовала кисточкой, высунув кончик языка, и Хнатт был уверен, что вещь получится великолепная. Вид работающей Эмили напомнил ему о стоявшей перед ним сегодня не очень приятной задаче.

- Может, стоило бы еще немного подождать, прежде чем с ним связываться? - проворчал он. Не глядя на него, Эмили сказала:

- Мы никогда не представим ему лучшей коллекции, чем эта.

- А что, если он скажет "нет"?

- Будем пытаться дальше. А чего ты ожидал - что мы откажемся лишь из-за того, что мой бывший муж не может или не хочет предсказать, каким успехом станут пользоваться новые изделия на рынке?

- Ты его знаешь, а я нет, - ответил Ричард Хнатт. - Надо полагать, он не собирается мстить? Вряд ли он чем-то недоволен.

А собственно, чем мог быть недоволен бывший супруг Эмили? Никто его не обижал. Скорее наоборот, судя по словам Эмили.

Это было странно - постоянно слышать о Барни Майерсоне, но не знать его лично и никогда не встречаться. Теперь этому придет конец, поскольку сегодня в девять у него назначена встреча с Майерсоном в "Наборах П. П.". Конечно, все зависит от Майерсона. Он может бросить один лишь взгляд на набор керамики и вежливо поблагодарить. Нет, он может сказать: "Наборы П. П." это не интересует. Прошу верить моим способностям к предвидению, моему таланту прогнозирования моды и моему опыту…" И Ричард Хнатт уйдет с коллекцией вазочек под мышкой не солоно хлебавши.

Выглянув в окно, он с неудовольствием понял, что уже слишком жарко для пешеходного движения. Движущиеся тротуары внезапно опустели - все искали убежища под крышей. Было восемь тридцать, и пора было выходить. Ричард направился в прихожую, чтобы достать из шкафа шлем и обязательный охлаждающий аппарат. Закон требовал, чтобы каждый надевал его, отправляясь на работу, и носил на спине до самого заката.

- До свидания, - кивнул он жене, остановившись в дверях.

- До свидания, и желаю успеха.

Эмили продолжала тщательно работать, покрывая керамику глазурью, и Ричард понял, в каком напряжении она сейчас находится; не позволяя себе ни минуты перерыва. Он вышел в холл, чувствуя свежий ветерок от охлаждающего аппарата, висевшего за спиной.

- Минутку, - крикнула Эмили, подняв голову и откинув с глаз длинные темные волосы. - Позвони мне сразу же, как выйдешь от Барни, как только узнаешь результат.

- Ладно, - ответил он и закрыл за собой дверь. Спустившись в лифте, он достал из банковского сейфа ящичек с керамическими образцами для показа Майерсону.