застой, и тогда Вовка бравым шагом уходил в курьеры.
– Ноги размять, на людей посмотреть, – объяснил он отсутствие тяги к построению карьеры. – Язык кормит, а слово «вышка» даже звучит стремно.
Итак, если бы меня застал в одних трусах парень моей подруги, то это не стало бы трагедией ни в моей, ни в его, ни в Ольгиной жизни. Но сама перспектива оказаться в подобном положении мне совсем не нравилась.
– Какой код-то? – переспросила Ольга.
Я назвала код и отключилась. Влезла в джинсы, схватила бюстгальтер и футболку.
Ночной кошмар хоть и остался позади, но из моего сознания никуда не делся.
Гостям я приготовила кофе и выложила на стол остатки еды.
– Да мы поели уже, – заметила Ольга, намазывая на хлеб сливочное масло.
– А я кофейку бы, – подошел Вовка к кофеварке. – Но сразу скажу: особо на кофе и чай не налегайте. По дороге слишком много туалетов не будет.
– Я помню, – кивнула Ольга.
– А то будем останавливаться и засветло не доедем, – добавил Вова. – Тань, а молоко есть?
– В холодильнике поищи, – ответила я и ушла в комнату.
В дорогу я начала собираться несколько дней назад. Подкупила недостающие мелочи, запаслась сигаретами, мелким перекусом в дорогу. Проверила походную аптечку, которую всегда старалась держать под рукой на всякий случай. В дальние края я уезжала нечасто, поэтому дежурный чемоданчик под рукой не держала, но именно за аптечкой старалась мало-мальски следить, потому что прекрасно запомнила, как однажды, попав во время расследования в глухую деревушку, сильно простыла, а под рукой оказался один только лейкопластырь.
Закрывая последнюю молнию на дорожной сумке, снова вспомнила недавний сон. Ух, ну и накрыло меня тогда! И страх был, и бессилие – что может быть хуже? В вещие сны я не верила, как и ученые. Любой сон является отражением всего, что уже случилось, но никак не того, что произойдет в будущем. Нет, ну если вдуматься, то запутаться несложно. Например, записан ты к врачу. Прием состоится завтра. И если ночью тебе приснится кто-то в белом халате, а на другой день ты действительно встретишь такого человека, то какой уж тут вещий сон? Это просто отражение ожидаемого, а порой еще и в искаженном виде. Как на картинах Сальвадора Дали. Отличный, кстати, пример.
Но послевкусие подобного запомнившегося сновидения никуда не денется, даже если включить здравый смысл. Особенно если сознание во время твоего сна слишком сильно увлеклось. Мое, если можно так сказать, вообще с дуба рухнуло. Я все еще ощущала ту силу, с которой меня утаскивало куда-то вниз. Ладно, физическое эхо не ощущала, но помнила все так, будто бы все это случилось по-настоящему.
Взвесив сумку в руке, я поняла, что она кажется гораздо легче, чем представлялось. Может, я о чем-то забыла?
– Зубная паста, джинсы, кроссовки, ноут…
Ноутбук. Ну конечно. Этот красавец до сих пор стоял на полу и заряжался. Плюс зарядки. Плюс еще что-нибудь.
В комнату зашла Ольга и принюхалась.
– Духи-то какие классные, – заметила она.
– Ну да, – согласилась я. – Пшикнулась пару раз в дорогу.
– Собралась?
– Еще минуту. Но, в общем, я готова. Почти. А вы что там?
– Да мы-то в порядке, только тебя и ждем. Ехать-то долго.
Ехать действительно предстояло долго – аж в Карелию. Сам Вовка родился в Тарасове, а вот его отец был как раз родом оттуда, куда лежал наш путь. И вот там, в Карелии, у Вовки недавно неожиданно обнаружилась недвижимость в виде недостроенного деревянного дома. Сам он ни разу там не был – стройку затевал еще его дед, для которого Карелия была любимой родиной, а после дедовой смерти дом автоматически унаследовал отец Вовы, но так и не приложил к этому руку, но не потому, что ему было некогда, а потому, что с родителем он когда-то что-то не поделил и прекратил с ним общение до такой степени, что даже после его смерти не хотел возвращаться в родные места. Однако от дома по какой-то причине избавляться не хотел. Причину Вове он не успел объяснить, поскольку полгода назад скончался. Мамы у Вовки тоже не было, она ушла из жизни еще раньше. Вот и получилось, что решать что-то предстояло ничего не понимающему Вове.
– Он мало помнит дедушку, да и отец ему почти ничего не рассказывал о своей семье, – сказала Ольга. – А недавно вдруг выяснилось, что дом-то все еще стоит в несобранном виде, уже сколько лет… Тридцать? Двадцать? Меньше или больше? Отец Вовке про дедушку ничего не рассказывал, а теперь появился какой-то нотариус и говорит: «А у вас, Владимир, недвижимость имеется. Вы в курсе?» Прикинь, услышать такое?
– Странно все это, – призналась я.
– Не то слово, – согласилась Ольга. – Но он проверил, никакого обмана. По документам все сходится. Дед отписал наследство сыну, а потом оно перешло к внуку. Все нормально.
Тогда-то она и пригласила меня провести отпуск в Карелии.
– Два этажа, Тань, – уговаривала Ольга. – Не понравится – уедем. Или ты уедешь. Автобусная станция у них там, а до вокзала рукой подать. Отпуск же, ну?
– Да там от дома за тридцать лет небось одни стены остались.
– Нам фото прислали. Крыша тоже есть.
– Отпуск в городе прекрасен, – отрезала я тогда. – Природу люблю, но жить на ее фоне вряд ли смогу.
– Совсем?
– Совсем, Оль.
– А чего так?
– Ну скучно, Оль. Уже привычка, чтобы вокруг гремело, кричало, гудело. Я же городской человек.
– Это не отдых.
– Это самый настоящий отдых, поверь мне.
– Не бросай меня, – попросила она. – Ты же бывший мент. И моя подруга. Клянусь, что если тебе там не понравится… Лето только началось. Сегодня у нас какое число? Начало июня всего-то!
Для подруги лето в городе было японской пыткой. Но уговорить меня ей долго не удавалось. Во-первых, желанием ехать куда-то я не горела. Во-вторых, не хотела быть третьим лишним. При желании я могла бы найти «в-третьих», «в-четвертых» и много других причин.
– Место позабытое. Там раньше какой-то комбинат был,
