Эллис поставила последнюю бутылку перед Баком Ласаллем, опасливо поглядывая на него, потому что очень хорошо знала, какое влияние оказывает алкоголь на мужской нрав. Но мужчина удивил ее своей реакцией. Он добродушно ей подмигнул, и в ту же минуту у нее за спиной раздался смех.
— На три округа вокруг нет ни одного парня, кто не отдал бы своей правой руки, лишь бы жениться на Энн, и ты это знаешь, Рубен Эванс, — прозвучал чей-то голос. — Ну, а если ты тут пытаешься повздорить с Ласаллем, так лучше обратись ко мне, а не к моему брату.
Эллис не удержалась и посмотрела на стоявшего за ней молодого человека, на которого она обращала внимание чуть раньше. Потом она оглянулась назад на Бака и поразилась сильному сходству между двумя братьями.
Брат Бака Ласалля был высоким, как колокольня. Ей пришлось высоко задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Он, казалось, совсем не собирался выкидывать Эванса; выражение его лица оставалось спокойным, пожалуй, даже миролюбивым. Эллис не поверила бы, что это он бросил вызов, если бы не враждебные нотки, прозвучавшие в его голосе.
— Не пытайся сделать из меня самоубийцу, Брис, — хмуро ответил Эванс, не поднимая своих глаз на парня, потом сделал долгий глоток пива. — Мне наплевать. Я и пальцем не пошевелю, раз уж твой братец решил прожить остаток своих дней с кольцом в носу. Просто я думаю, что баба должна знать свое место. — Он встал, подошел к Бри-су и, не сводя с него своего взгляда, добавил:
— Как моя Лидди.
Эллис увидела, как Брис весь напрягся, а его глаза даже заблестели от гнева. Она краем уха слышала обрывки сплетен о Рубене и Лидди Эванс, в которые каким-то образом был вовлечен Брис Ласалль. Рассказывали, что когда Рубен года два тому назад бросил Лидди с тремя детьми, его место занял Брис. В глазах городских обывателей эта история, несмотря на развод и последующую свадебную церемонию, не могла быть одобрена.
Потом, неожиданно и без объяснений, по неизвестным для окружающих причинам, они разошлись. Языки городских кумушек начинали ожесточенно чесаться, как только они где-нибудь встречались, так как отношения между Брисом и Лидди оставались дружескими и доброжелательными.
Население Вебстера, в конце концов, приняло новое положение вещей, как вдруг через несколько месяцев объявился Рубен. Его встретили множеством подробностей о том, что было между его женой и Брисом Ласаллем в его отсутствие. Когда же Лидди отказалась принять бывшего муженька, тому ничего не оставалось делать, как примириться с новыми для себя обстоятельствами.
Какое-то странное чувство непонятно почему вдруг охватило Эллис. Она едва знала всех этих людей, и ей, конечно, не было до них никакого дела. Но все же что-то вроде сочувственного понимания к Лидди Эванс появилось у девушки, и она честно призналась самой себе, что одобряет выбор, который та сделала между двумя этими людьми.
Рубен еще глотнул пива, вытер мокрый рот рукавом и, не сводя мрачного взгляда с бывшего любовника своей жены, сказал:
— Моя Лидди все еще пытается брыкаться из-за того, что я послал ее тогда куда подальше, но она не глупа. — Он заметил Эллис и ухмыльнулся. — Она не такая уж простушка и скоро одумается. Она знает свое место.
Эллис, Брис и трое, сидящих за столом мужчин, молча наблюдали за тем, как Рубен, не обращая внимания на то, что толкает и натыкается на посетителей, протискивается к выходу.
— Сядь, Брис, — сказал Бак.
— Жалко связываться, — бросил один из мужчин, осуждая в душе Эванса.
— Если бы его ум могли дать курице, — добавил третий, — так та бы, наверное, и квохтать разучилась.
Брис перевел взгляд от двери к столику, и на его лице появилась легкая усмешка.
— Не видать ему сегодня чертовски вкусного ужина, — заметил он.
— Ты же не будешь опять соваться к ним, правда? — с неодобрением резко спросил брата Бак.
— Буду. — Брис сел за стол и, отодвинув от себя наполовину опорожненную бутылку с пивом, добавил:
— Буду соваться до тех пор, пока не стану уверен, что он не причиняет вреда Лидди и мальчикам.
— Это больше не должно тебя касаться, — голос Бака выдал его беспокойство за брата.
— Она всегда будет меня касаться, — просто ответил Брис, взглянув на Эллис. Собственно, за все это время он посмотрел на нее впервые. Внезапно его лицо озарилось, как вывеска на новом салуне.
Маленькая и хрупкая девушка смотрела на мужчин гордо и с каким-то врожденным благородством, высоко держа свою голову. Ее лицо было похоже на лица ангелов, которых Брис видел на картинках в семейной Библии. Неяркий свет, отражаясь в ее светлых локонах, создавал подобие золотого нимба вокруг девичьей головы. И еще ему было видно, что глаза у нее синие, как небо. Боже, какая же она хорошенькая! Она казалась ангелом, спустившимся с небес.
— Это мне? — улыбнувшись, спросил у нее Брис.
— Что?
Он указал на четвертую бутылку с пивом, которую Эллис принесла к столику и которую перед этим заказал Бак, ожидая его прихода.
— Вот это мне? — снова спросил он. Тот же рассеянный свет отразился в его глазах, придавая им золотисто-зеленый оттенок.
Как-то внезапно до них до всех дошло, что ее присутствие возле этого столика было совершенно неуместным, принимая во внимание тот обмен любезностями, который только что здесь состоялся.
Эллис никогда раньше не работала в местах, подобных этому, но сейчас она была абсолютно уверена, что должна оставить заказ и исчезнуть, как это сделала бы любая, уважающая себя, официантка. Стоять же во время выяснения отношений двух посетителей, стоять во время того, что тебя… совсем не касается — это было непередаваемо глупо и невежливо, если не сказать больше.
Попытавшись сосредоточиться, Эллис кивнула, взяла пиво с подноса и поставила перед Брисом. Она собралась было уже уходить, как вдруг снова услышала его голос.
— Я слышал, что старина Таг взял на работу хорошенькую девчушку с глазами цвета колокольчиков и волосами светлыми, как поле одуванчиков. Должно быть, ты Эл-лен?
Она повернулась, чтобы увидеть, как сидящие за столиком люди понимающе заулыбались и отвели глаза, словно не желая быть свидетелями этого неуклюжего и такого интимного разговора между двумя незнакомыми.
Девушка заглянула в глаза Бриса, и ей стало немного не по себе, когда она увидела, с каким искренним восхищением смотрит он на нее. От этого у нее появилось чувство, словно ей на живот выпустили целую стаю муравьев.
— Я — Брис Ласалль, — представился мужчина. Его голос был глубоким и очень мягким. — Ты знаешь моего брата Бака?
Она кивнула головой Баку, а затем всем, кого называл ей Брис.
— Это Джеки Долз, а это Пит Харпер. Через несколько секунд молчания девушка ответила:
