– Найди эту суку, Максим! Найди её, чёрт подери! Я её размажу!
– Уже занимаюсь. Пока ничего.
– Значит, лучше ищи! – прорычал я в трубку. Ладонь девицы остановилась ниже пупка и опять поползла вниз. Блядь!
Я крепко схватил её за запястье и откинул руку.
– Пошла отсюда, – процедил сквозь зубы, параллельно слушая агента.
– Откуда у неё эти снимки, Макс?! – рявкнул, поднимаясь с постели. – Это было в Канаде. Кто она, блядь, такая?!
Девица так и лежала на синих простынях. Приподнялась на руке, демонстрируя грудь с торчащими сосками и изгиб талии. Кивком показал ей на дверь. Мозги у неё работали явно хуже, чем рот и то, что находилось между ляжек.
– Будь осторожнее, – попросил Макс. – Не нарывайся на новые скандалы. Из-за своего характера ты наживаешь себе проблемы. Тебя уже турнули из Канады, а в России никто не хотел подписывать с тобой контракт.
– Не надо меня учить. Ты – мой агент, а не духовный наставник. За то, что ты разбираешься с моими проблемами, я плачу тебе большие бабки. На этом закончим. Найди эту писаку. Чёртова сука! – Я бросил телефон на постель.
Губы девицы приоткрылись. Рот у неё действительно был хороший, рабочий.
– Что случилось? – Она потянулась ко мне. Провела по руке. Встала на колени и, заглядывая в глаза, облизала губы.
Да бля!
– Тебя это не касается. Собирайся, тебе пора.
Она не торопилась. Выматерившись, я сунул ей в руки скомканное платье, потом стащил с постели и вытолкнул в коридор. Может, так дойдёт быстрее?
Платье она натянула. За ним – сапоги и куртку. Я не сводил с неё взгляд.
– Ты позвонишь, когда успокоишься? – спросила она, одевшись.
– Нет.
Глаза сверкнули. Она поджала губы. Я отпер дверь и показал за порог.
– Ты мразь, – шикнула она, выходя.
Захлопнув квартиру, я выругался. Какая-то фанатка будет говорить мне, кто я? Меньше всего сейчас меня волновало то, что обо мне думает фанатьё.
Подумал и открыл статью.
– Чёртова сука, – процедил я, читая. – Достану тебя – урою.
Глава 2
Егор
Выйдя на улицу, я набрал агента.
– Ты что-нибудь нашёл?
– Быстро хочешь, Дымов.
Я поглубже вобрал в лёгкие воздух. На асфальте под ногами была грязная каша, редкий дождь капал, не переставая, с самого утра. Дерьмовое настроение, дерьмовая погода и дела тоже дерьмовые.
– Судя по всему, эта журналистка – внештатный сотрудник. Но я копаю.
– Не копать надо, а рыть. Жду звонка вечером. Найди мне хоть какую-нибудь зацепку.
– Ты опоздал, – только я подошёл к тренировочному катку, заявил тренер. Кинул взгляд на часы. – На пятнадцать минут.
– Так вышло. – Я хотел было присоединиться к остальным игрокам, но тренер остановил меня. – В чём дело?
– Это я спрашиваю тебя: в чём дело, Дымов? Кем ты был в Канаде, меня не интересует. Тренировка начинается в восемь. Время одинаковое для всех. В следующий раз посажу тебя на скамью запасных, ясно?
Выслушав его, я снова пошёл было к калитке, но тренер опять не дал открыть её.
– Ясно, я тебя спрашиваю, Дымов?!
– Ясно! – прошипел я в ответ.
Настроение после звонка Макса и без того было поганым. Не помог ни утренний кофе, ни свежий круассан с шоколадом. Мало того, что у газетчицы откуда-то взялись фотографии, о существовании которых я сам не догадывался, так ещё и выползло всё это в неподходящий момент. Не хватало мне только дерьма тут, в России.
Злой как дьявол, я присоединился к команде. Привычный процесс тренировки удовлетворения сегодня не приносил. Ещё и Богатырёв то и дело болтался под ногами.
– Куда прёшь?! – рявкнул я, с трудом сдержавшись, чтобы не размазать его по борту. – Ты, мать твою, ослеп?
– Это ты ослеп, Дымов. Кроме бабских задниц ничего не видишь. – В его глазах была злая насмешка.
– За словами следи! – Я прижал его к борту.
– Хватит! – раздался голос тренера. – Оба! Дымов, Богатырёв! Успокоились!
Рожу Богатырёва искривила усмешка. Новый окрик тренера заставил меня унять ярость. Давно надо было превратить его физиономию в лепёшку, ну да чёрт с ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Горячему парню мало, – услышал я, заходя в раздевалку. – А что? Не такие уж большие запросы. Эта ещё ничего, а вторая…
На всю раздевалку раздался ржач.
– Размер двушечка, не больше, – ответил ещё один.
Я завернул за шкафчики. Команда столпилась вокруг Богатырёва. Тот стоял с телефоном в руках. Увидел меня, и уголок его рта дёрнулся.
– Слабовато будет, Егорка. Для звезды-то НХЛ. Неужели больше не осилил?
– Иди на хер!
– Да ладно, здесь все свои…
Схватив за грудки, я припечатал его к шкафчикам. Раздевалку наполнил металлический лязг.
– Ты у меня свой грёбаный телефон сейчас сожрёшь! – Приложил ещё раз. – Не нары…
В скулу прилетел кулак. Блядь! Вкус собственной крови сорвал остатки сдержанности. Размахнувшись, я как следует засадил заносчивому кретину в плечо. Сука…
– Парни, брейк! – Нас принялись растаскивать в стороны.
Я сплюнул на пол. Дёрнул локтем, стряхивая руки. Богатырёва держали двое, остальные стояли вокруг.
– Ты здесь никто, Дымов. Вали за бугор и там качай права. Здесь игра ведётся по нашим правилам.
– По твоим, что ли?
– В том числе.
Я даже не стал отвечать ему. Слащавый недоумок. Свой шанс получить место в НХЛ он проебал в то же время, когда я занял там место. Зато гонора осталось в избытке. Сплюнул ещё раз. На полу осталась розовая клякса. А за это он мне ещё ответит.
– Ладно, парни, угомонитесь, – похлопал меня по плечу нападающий «Беркута», Сашка. – Это не дело. У нас сезон. Давайте на мировую.
– К хренам собачьим мировую, – отрезал я и подошёл к своему шкафчику.
В спину устремились взгляды, разговоры стихли. Позади загрохотали дверцы. Чувство неудовлетворения так и клокотало внутри.
Дерьмовый день! Вначале Макс с грязной статейкой, теперь этот недоумок. Разнёс бы всё на хрен. Мелькнула мысль послать всё и вернуться в Канаду. Бабла у меня достаточно, пара квартир есть. Но, блядь! Бросать я не хотел. Рано, мать его. «Беркут» – далеко не самое поганое место, где я мог оказаться. Но с газетёнкой разобраться нужно. И чем быстрее, тем лучше.
Закинув сумку во внедорожник, я сел за руль. Посмотрел вперёд, в мутное стекло, на болтающуюся подвеску в виде ангела. Уже не помню, как она появилась. В какое-то утро после крупной победы в НХЛ и хорошей попойки в честь этого проснулся, а фигурка была рядом. Кажется, в ту ночь я вообще был не в себе. Девчонка с длинными тёмными волосами, бредни… Но это уже в прошлом. Сейчас складывалось ощущение, что мой ангел оставил меня. Берёг-берёг и оставил.
Я мрачно усмехнулся и завёл двигатель.
– Да пошло оно всё!
Сорвал подвеску, опустил стекло и швырнул ангела в мутную жижу. Фигурку скрыла грязь, а я прикрыл глаза и потёр переносицу. Это не ангел меня оставил. Как раз наоборот. Сердце резануло. Сколько я не вспоминал о ней? Посмотрел на лужу. Сквозь муть виднелось белое пятно. Я вышел и, подняв подвеску, вытер о пальто.
– Видишь, Ангел, я вернулся. Вернулся… только тебя уже нет.
Положил фигурку в карман. Пнул комок грязной листвы и посмотрел на свинцовое небо. В том, что Ангел меня оставил, виноват только я.
Мой личный Ангел.
Полина
– Ты сегодня просто неотразим.
Я пропустила Богатырёва в квартиру. Выразительно посмотрела, ожидая пояснений. Под глазом у него красовался смачный фингал, скула была рассечена.
Но Федя только отмахнулся. Поморщился, как от навязчивой зубной боли. Снял куртку и сразу же обнял меня. Прошёлся губами по шее. Я вывернулась, пока он не зашёл слишком далеко.
– Где Тимоха?
– У деда.
Богатырёв приподнял бровь. Меня он так и не отпустил – придерживал за талию. Настрой у него, судя по взгляду, был определённый. А я вдруг поняла, что сегодня не готова к большему, чем эта самая рука, медленно ползущая к моему заду.
