«Не успеет под капелью…»
Не успеет под капельюВоробей перо омыть, —Трактора гудят в апрелеГолосисто:«Будем жить!»
Молодухи за деревней,На разливе у реки,По привычке стародревнейЗвонко бьют половики.
И дедам столетним делаТоже хватит по весне:Старым — вот как надоелоГреться солнышком во сне!
Окружили у правленьяАгрономшу брадачи:Преподносят наставленья,Словно в праздник калачи.
А над ними май,Как мячик,Кинул солнышко в зенит.И, суля весне удачу,Новосел-скворец звенит.
СТРАДА
Владиславу Шошину
Страда зачиналась в мартеВ табачном дыму зыбучем,Когда бригадир на картеГулял пятерней по кручам.Да в кузне мой батька молотомНабатил на всю округу, —Звенелось и пелось молодоВидавшему виды плугу.
Страда разгулялась в мае —Вбирала,Тянула соки.Надеждой на урожаиЛожилась в земные строки.И не было ей покоя,И не было ей остуды:Гудит она над рекоюБульдозером у запруды.
Пылит на сквозных проселках.Машинами со стогами,Гостюет у баб на полкахРумяными пирогами.Страде до всего есть дело.С лица она подобрела,Невестой богатой скороЗаявится к комбайнеру.
ЗИМНЕЕ
Наметелили метелиГоры снежные —Встанешь утром,Не узнать низины здешние.
Выхожу я спозаранку в стынь лиловую,Месяц теплится потерянной подковою.Ветер плачет:«Не развеять хмару белую!»К большаку тропуНе скоро, видно, сделаю.
Надо мной провисло небоТемной тучею.Я швыряю снег лопатой загребучею…На деревне говорят:— Работа зряшняя,В снеги канула тропа твоя вчерашняя,С каждым днем на ней сугробы нарастают…
Но не ждать же мне весны,Когда растают!
«Среди безлюдья буйная река…»
Среди безлюдья буйная рекаГранила камниДолгие века.Никто не знает,Сколько лет подрядВ горах ревел могучий водопад,Кремнистые дрожали берега,Гудела непролазная тайга.
И только летомВ солнечные дниИграли ярко радуги над ним.Над ним свечойВзмывали птицы ввысьИ молодые ястребы дрались.А у реки,На гладком валуне,Сидел медведьВерхом, как на коне.
Застыл косматый бурый рыболов.Здесь все его:Леса, река, улов…И вдруг он показал зубов оскал:Зверь человека в чаще увидал.
А тот стоял:За поясом топор…Меж ними шел недолгий разговор, —Пришельца зверь не смог переглядеть:Ворча, в тайгу поковылял медведь.
А человекСурово глянул вслед —В глазах ни страха,Ни сомненья нет.Он поплевал в ладони не спеша.Тайга ждала.Стояла не дыша.Взметнулись щепки из-под топора —В ответ протяжно охала гора,Тайга медведем пятилась в тайгу…И пятистенокВстал на берегу.
«Вздыбилось море…»
Вздыбилось море,Гривастое, злое,Играет с баркасомОпасной волною.
И нам не до шуток.Но мы не заплачем,Не молим пощады,Не просим удачи.
Волне разъяреннойВрезаемся в гриву,Взлетев,Опускаемся в пропасть с обрыва.
И снова,И снова паденья и взлеты:Налево, направоРуля повороты.
И вдруг захлебнулсяМотор раскаленный,Баркас, как живой,Накренился со стоном.
Ну что ж,Мы не дремлем:За весла беремся,К желанному берегуЯростно рвемся.
В ладонях бугрятся,Вскипают мозоли:Мы насмерть схватились,И нам не до боли.
Гребем,Не сдаемся стихии суровойИ знаем:За нами последнее слово!
«В душе моей Иваны…»
Ивану, сыну моему
В душе моей Иваны —Сердцу любо,Как звезд на небе,Нету им числа:Оратаи, шахтеры, лесорубыИ мастера иного ремесла.
Коль памятью не слаб —Бери повыше:Князей,Царей Иванов знала Русь…Иван мой спит,Пожалуйста, потише!Но зашумите —Я лишь усмехнусь.
Ведь нам не привыкать,Нам,Внукам дедов,Праправнукам и Невских, и ДонскихПадения и взлеты —Все изведав,Мы свято веримВ сыновей своих.
В сараи,Как в музеи, спрятав сохи,Мы честью пахаря,Как прежде, дорожим.И на заре космической эпохиЗемная суть —Зерно обычной ржи.
И пусть наш век,Как паруса тугие,Орбиты рвет,Огнистый взвихрив стяг!Хоть Русь теперь не таИ мы другие,Все ж без ИвановНам —Нельзя никак.
ПОД ОГНЕМ
КУПАВЫ
Открыли купавы лицаНавстречу восходу,До света:И ноченькою не спится —В разгаре недолгое лето.
Июнь —В полях расцветанье,А это ведь что-то значит.Они сошлись на свиданье:Тихонько смеются и плачут.
На грешной земле,Не в сказке,На глине, что бомбы рвалиНа ржавой двурогой каскеЦветы молодые встали.
ЖУРАВЛИНЫЕ ПЕСНИ
Опять меня тревожат журавли.И, чуя непогодье,Ноют раны.Опять не спится:Вижу, как мы шлиСквозь полымя и стужу,Партизаны.
Молчал сторожко,Уводил простор,И гибель, и спасение сулящий.Октябрь костры червонные простер.А жизнь, что день, милей,И клюква слаще…
Измаянных,Израненных в бою —Чуть сплоховал —Болото хоронило…Над нами журавли в косом строю,Срезая ветры,Торопились к Нилу.
Внимал их крику неоглядный мохИ набухал туманом и тоскою.Я слушал ихИ, к лютой боли глох.Сжимал винтовку слабнущей рукою.
Который день тянулись прямиком,Под стать тревожным и печальным птицам.Тебя, болото,Словно отчий дом,Мы покидали с клятвойВозвратиться.
Не только мох осилили, —ПрошлиПути иные — этих не короче.Знать, потому о прошлом журавлиОпять трубят —И сердцу нету мочи.
«Гулко падали листья в ночь…»
Гулко падали листья в ночь,Звонко сыпались в август звезды.Нам никто не может помочь:День и ночь Фронт уходит прочь…Ох, как душен холодный воздух!
Обложили село кольцом,Топчут травыЧужие солдаты.И над школьным резным крыльцомХлещет свастикой флаг в лицо,Глуше,Глуше боев раскаты.
Кто нам скажет теперь —КогдаВозвратятся с победой наши?На селе —Не в страду страда:Придавила людей беда.Где он,Солнечный день вчерашний?
За село однажды тайкомСобрались сыновья солдаток:И на цыпочках,Босиком,Где бегом, а больше ползком —Прочь от вражьих колючих рогаток.
Мы ложились земле на грудь,Забывали про все невзгоды,Замирали,Страшась дыхнуть,Слово другу боясь шепнуть,Землю слушали возле брода…
Мне запомнилась эта ночь:Над рекою созвездий гроздья,И присяга —Отцам помочь…Гулко падали листья в ночь,Звонко сыпались в август звезды.
МАТЬ
