Я не был грабителем по натуре. Может быть, поэтому ощущал, как где-то под рёбрами шевелится предчувствие опасности. Но дело-то предстояло проще простого. Деревянную дверь с замком из лавки скобяных товаров можно открыть без ключа так же легко, как и ключом. А там — ящик из консервной жести с дневной выручкой. Минут через десять после взлома двери я уже буду в пути к железнодорожной станции с деньгами на билет до Майами в кармане. В армейской разведке, где меня когда-то ждало блестящее будущее, я овладел вещами гораздо более сложными, чем мелкое воровство. Но это было давно. С тех пор я испытывал множество поворотов судьбы, и ни один из них не принёс мне ничего хорошего.
Я поднялся и ещё раз обошёл парк. Вечер был тёплым, появились первые москиты. Из кафе “Элита”, расположенного в конце улицы, потянуло запахом жареного гамбургера. Он напомнил мне, что я уже давно не ел. Огни светились только в отеле “Коммершиал” и в одном из окошек билетных касс на станции. Представитель местной полиции продолжал сидеть на высоком табурете в баре “Рексол”, разговаривая с девушкой за стойкой. Мне был виден его револьвер 38-го калибра, висящий в поношенной кожаной кобуре у бедра. И мне вдруг ужасно захотелось побыстрее покончить со всем этим делом.
Я ещё раз обвёл взглядом магазины: везде темно. Ждать больше не имело смысла. Я пересёк улицу и неторопливой походкой прошёлся мимо табачного магазина. В его витрине были выставлены запылившиеся коробки дешёвых сигар и стоящие на салфетках тарелочки с горками помадки домашнего изготовления. Помещение магазина в глубине выглядело зловещим и мёртвым. Я оглянулся и свернул на боковую улицу, ведущую к задней двери…
Чёрный седан медленно вырулил из-за угла и остановился у тротуара. В окошке машины появилось лицо и стало рассматривать меня сквозь очки, толстые, как донышко бутылки из-под соуса. Жаркий вечерний воздух колыхнулся, и я почувствовал холод сырой рубашки, прилипшей к спине
— Ищете что-нибудь, мистер? — спросил полицейский.
Я молча посмотрел на него.
— Прогуливаетесь по городу, да? — снова спросил он.
Я почему-то отрицательно покачал головой:
— Я здесь по делу. Собираюсь работать… у мистера Фостера.
— У какого ещё мистера Фостера7
Голос у полицейского был хриплым, как у астматика, но суровым, — голос, привыкший задавать вопросы.
Я вспомнил объявление: что-то о необычном предприятии… Фостер, почтовый ящик 19. Полицейский продолжал пристально смотреть на меня.
— Почтовый ящик 19, — ответил я
Он изучал меня ещё несколько секунд, затем потянулся через салон автомобиля и открыл дверцу напротив.
— Наверное, вам будет лучше проехать со мной в полицейский участок, мистер, — произнёс он.
В управлении полицейский сел за письменный стол, кивнул мне на стул и пододвинул к себе телефонный аппарат. Не спеша набрал номер и развернул кресло спинкой ко мне, чтобы переговорить по телефону. Вокруг голой электрической лампочки вились насекомые. В комнате стоял запах кожи и грязного постельного белья. Я сидел и слушал грустную мелодию, которая лилась из радиоприёмника где-то за стеной.
Прошло около получаса, и я услышал, как к участку подъехала машина. Мужчина, который появился в дверях, был одет в светлый костюм, не новый и довольно помятый, но сшитый с таким мастерством и вкусом, которые присущи только самым дорогим портным. Он двигался расслабленно, создавая впечатление человека, обладающего большим запасом силы. С первого взгляда мне показалось, что ему лет тридцать пять, но когда он посмотрел в мою сторону, я заметил вокруг его голубых глаз мелкие морщины. Я встал со стула. Он подошёл ко мне.
— Я — Фостер, — представился он и протянул мне руку.
Я пожал её.
— Моя фамилия Лиджен, — сказал я.
В этот момент заговорил сержант за письменным столом.
— Этот парень заявляет, что приехал к нам в Мейпорт, чтобы увидеться с вами, мистер Фостер.
Фостер посмотрел на меня твёрдым взглядом:
— Правильно, сержант. Этот джентльмен отозвался на моё предложение.
— Что ж, я этого не знал, мистер Фостер, — сказал полицейский.
— Я понимаю, сержант, — ответил ему Фостер. — Мы все чувствуем себя увереннее, когда знаем, что вы выполняете свой долг.
— Ну, что вы, — произнёс полицейский.
— Нам, наверное, пора ехать, — сказал Фостер, — если, конечно, вы готовы, мистер Лиджен.
— Разумеется, готов, — ответил я.
Мистер Фостер попрощался с полицейским, и мы вышли. На тротуаре перед зданием я остановился.
— Спасибо вам, мистер Фостер, — сказал я. — Теперь я удаляюсь и не буду больше путаться у вас под ногами.
Фостер держал руку на дверце обманчиво дешёвого на вид автомобиля с откидным верхом. До меня донёсся запах дорогой кожаной обивки.
— А почему бы вам не поехать ко мне домой, Лиджен? — спросил он. — Мы могли бы, по крайней мере, обсудить моё предложение.
Я покачал головой:
— Я не подхожу для этого дела, мистер Фостер. Одолжите мне пару долларов, чтобы я мог подзаправиться, и я тут же исчезну из вашей жизни.
— А почему вы так уверены, что моё предложение будет вам не интересно?
— В вашем объявлении речь шла о каком-то авантюрном предприятии. А я уже за свою жизнь испытал приключений более чем достаточно. Сейчас я ищу пристанище, где можно было бы отдохнуть.
— Не верю вам, Лиджен, — улыбнулся мне Фостер неторопливой, спокойной улыбкой. — По-моему, ваши приключения только начинаются.
Я прикинул в уме: если поеду с ним, то, по меньшей мере, получу еду, а, может, и постель на ночь. Все лучше, чем спать, свернувшись клубком под деревом.
— Ну что ж, — сказал я, — подобное замечание нуждается в пояснении, а на это требуется время.
Я сел в машину и утонул в сидении, которое оказалось мне в самый раз, так же, как Фостеру его пиджак.
— Надеюсь, вы не будете возражать против быстрой езды, — сказал Фостер. — Я хочу поспеть домой до наступления темноты.
Мы пустились в путь, оторвавшись в стремительном рывке от бровки тротуара, — как на торпеде, вылетающей из пусковой трубы.
Я выбрался из машины на подъездной аллее у дома Фостера и окинул взглядом большую, тщательно подстриженную лужайку, клумбы, сохраняющие свою яркость даже в лунном свете, ряд высоких тополей и большой белый дом.
— Мне не нужно было приезжать сюда, — заметил я. — Такие места напоминают мне обо всём том, чего я не мог добиться в своей жизни.
— Ваша жизнь ещё впереди, — ответил Фостер.
Он открыл массивную дверь красного дерева, и я проследовал за ним внутрь. В конце небольшого холла он щёлкнул выключателем, и комнату перед нами залило мягким светом. Я удивлённо вытаращил глаза на огромный светло-серый ковёр размером с теннисный корт, на котором была расставлена начищенная до блеска мебель из датского тика с обивкой роскошных тонов. Стены были шероховатыми, окрашенными в серый цвет; тут и там висели абстрактные картины в дорогих рамах. Воздух был прохладен той глубокой прохладой, которую дают кондиционеры. Фостер прошёл через комнату к бару, который выглядел скромно, хотя по своим размерам превышал все виденные мною за последнее время.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
