Складывалось стойкое убеждение, что шла психологическая «накачка» Елизаветы со стороны захвативших Петрова людей. Если его вообще захватили. Плохие прецеденты, к сожалению, были.
— Узнал! — в один из вечеров Глотов, на несколько дней улетавший в Москву, вернулся и приехал к Герману на работу, предварительно позвонив его по телефону, и встретил того на выходе из здания.
— Пойдём, прогуляемся, — Герман быстро сбежал по лестнице крыльца, и они неспешно направились в сторону центра города. — И что именно? — спросил он, когда они отошли на достаточное расстояние от здания прокуратуры.
— В середине сентября подразделение Виктора было заброшено вглубь территории Чечни. Через пять дней они должны были выйти в заданный район — выполнить задание и вернуться. Задание они выполнили — было получено подтверждение из нескольких независимых источников, — Глотов пнул какой-то камешек на земле. — В точку эвакуации, где их должен был забрать вертолёт, его группа так и не вышла. И на связь они больше не выходили.
— Супер! — засунул руки в карманы теплой куртки Герман. — У них люди пропали чёрте когда! И они ничего не знают? И почему мы о его пленении не от его военного руководства, а от боевиков узнаем?
— Сложно там всё! — вздохнул Глотов. — С одной стороны — это было прямое приглашение от его бывших армейских руководителей, чтобы он помог со всем этим бардаком в Чечне. С другой стороны — списки таких людей, конечно, имеются, но проведены ли они где-то официально по всем правилам, и как положено, — я сильно сомневаюсь.
— Бля! Ну замечательно… А чем Виктор думал, когда согласился с такими условиями? — резко остановившийся Герман, возмущенно уставился на Глотова. — И почему они не сообщили о его пропаже?
— Надеялись, что как-то решится этот вопрос, — не совсем уверенно ответил начальник СБ.
— Как? — у Германа на лоб брови поползли. — Неожиданно материализуется у нас в Перми! Они там дебилы, что ли?
— В армии, наконец что-то стало меняться, но не всё так быстро, — не поддержал упрёк Глотов. — Меня заверили, что сделают всё, что от них зависит, если Виктор действительно попал в плен. Пока какой-то информации по его местонахождению просто нет.
— Замечательно! — сплюнул на асфальт Герман. — Помощник, хренов. А о жене и сыне он хорошо подумал, прежде чем… — желваки заходили по его лицу, а потом он махнул недовольно рукой, понимая, что бессмысленно сейчас возмущаться.
Ни хрена в армии ещё не поменялось! И долго ещё не поменяется, уж не ему ли это знать. Нет, настоящих офицеров и мужиков там и сейчас хватало, но более-менее ситуация действительно измениться и нормализуется только к десятым годам следующего века. Пока же всеобщий бардак и дурдом. Даже боеспособные части для этой Второй Чеченской войны пришлось набирать чуть ли не со всей России.
И это ещё при наличии прослойки генералов, которые уже привыкли не Родине служить, а тупо воровать и «зарабатывать» — на армии и своих подчинённых солдатах.
— Хорошо, если они его найдут или узнают, как нам выйти на захвативших Петрова, как помогут?
— Мне посоветовали искать деньги, на всякий случай, — скрипнул зубами Глотов. — Нет в фондах таких сумм, да и… — он замолчал.
— За-ши-бись! Денег нет, но вы держитесь, — сказал Герман непонятную фразу для Глотова.
Случаи требования денежных средств за пленённых солдат в то время были постоянными. Как началось в первую Чеченскую, так и во вторую — продолжилось. Чеченские боевики это в своеобразный бизнес превратили. Даже мертвыми телами торговали, заставляя матерей убитых сыновей платить бешеные деньги, чтобы получить тела их мертвых детей, чтобы похоронить по-человечески…
Твари!
Государство, если и помогало, то точно не деньгами, так что сбор денежных средств часто ложился на плечи родственников, друзей и знакомых заложников.
— Будем искать, я сам дам, ребята мне займут… — быстро и горячо начал Глотов.
—… Ага! — перебил его Герман. — И будете полмиллиона долларов лет пять собирать, когда они уже будут не нужны.
— Мы быстрее най…
—… Оставь! — перебил его Герман. — Значит так… Деньги мы найдём. Это как раз не проблема. Проблема у нас в другом, мать его!
— Какая? — оживился Глотов, обрадованный тем, что вопрос с деньгами закрыт.
Слишком много они с Петровым прошли: и он неоднократно спасал жизнь Глотову, а том ему — своему другу. Так что если даже всё будет плохо, то в любом случае сделает всё, чтобы хотя бы тело Виктора привезти на Родину его семье…
— Деньги заплатим, только вот никто нам не гарантирует, что получим Петрова живым!
— Деньги потеряем? — немного напрягся Глотов.
— Ты дебил? При чём здесь деньги! Деньги не жалко, а вот… — Герман не стал договаривать, что и так было понятно.
— Ты думаешь… — посерьезнел Глотов.
— Он может быть уже мёртв, а если даже деньги привезём, куда скажут, то это не значит, что нам его живым отдадут, — совсем не обрадовал Герман своего подчинённого.
— Всё равно надо его вытащить, — Глотов осёкся, уловив тяжелый взгляд Герман. — Хотя бы его тело, если всё плохо.
— Эх! — вздохнул Герман. — Хотелось бы не тело, а этого придурка живьём. Дебила, кусок…
* * *
Медленно, но верно, чиновников среднего звена, а потом и сидящих на достаточно высоких постах, втягивали в сеть, которая всё больше опутывала Пермскую область.
Абсолютно неудивительным было то, что большая часть бюрократов на государевой службе с удовольствием и даже каким-то диким желанием готовы были совершать любые должностные проступки и даже преступления. Только бабки плати…
Государственные чиновники в пароксизмах страсти сливались с криминальным сообществом. Часто сами являясь инициаторами того, чтобы активно «лечь» под криминальные сообщества.
Правда, многих криминальных авторитетов в последствие ждали определённые откровения, когда часть чиновников, пользуясь впоследствии всё более возрастающим влиянием государства, стали подминать под себя коммерсантов и наиболее выгодный бизнес, отодвигая криминальных личностей от сладких кормушек.
В конец девяностых после шоковой терапии, государственная власть впала в какой-то ступор — на просторах большой родины царствовали бандитские сообщества и криминальные авторитеты, а государственные чиновники будто по инерции работали, будто не замечая, что мир вокруг них сильно изменился.
Потом государство стало «просыпаться», если можно так сказать, и всё более активно выжигать, и устранять наиболее одиозные преступные группировки и сообщества.
Кого-то просто и тупо пристрели при задержании, кого-то взяли с поличным и отправили за решётку. Большую часть за реальные преступления, а часть — путём подбрасывания им различных запрещённых предметов: оружия и наркотиков.
Герман во всю пользовался представившейся ему возможностью, сам не находясь в восторге от этого: бандитов, а коррупционеров он, мягко говоря, не очень любил. Только оставлять всё на самотёк не собирался. Используя принцип: не можешь прекратить безобразие — возглавь его! Цинично и не высокоморально, но по-волчьи жить, по-волчьи выть.
Кого-то из чиновников среднего звена просто и тупо подсадили на получение ежемесячных сумм в конвертах. Более высокого уровня, вводили участниками различных непонятных компаний, которые не пойми чем занимались, но регулярно делали выплаты акционерам или долевым собственниками этих предприятий.
Конечно, никто массово скупать всех чиновников не собирался. Это невозможно, да и просто глупо. Выделялись конкретные фигуры, сидящие на должностях, которые много чего решали в бюрократической системе. И в дальнейшем от их подписей и решений стало многое зависеть в будущем.
Особо умные чиновники оформляли пакеты акций или доли в компаниях и предприятиях на своих жен, любовниц или близких родственников.
Жадность и беспринципность чиновников изредка поражали: не совсем вменяемые, когда им объясняли схему получения ими денег, тут же жаждали получить контрольные пакеты акций или долей. Будто не понимая, что никто им просто так деньги платить не будет. И подобным непонятливым быстро объяснили, что так делать очень чревато для их судьбы и дальнейшей обеспеченной жизни.
