Читаем без скачивания Интуиция (сборник) - Михаил Борисов

– Да, сэр. Конечно, сэр. Это аварийный выключатель силовой установки.

– Так вот. Если когда-нибудь, когда будешь командовать собственным кораблём, ты увидишь, что корабельная интуиция драпает по аппарелям на берег или, поджав хвост, прячется по спасательным шлюпкам – единственным возможным решением для тебя будет нажать эту чёртову кнопку, заглушить реактор и немедленно эвакуировать команду. В тот момент я очень не хотел бы оказаться на твоём месте, сынок. Хочешь знать, как на самом деле выглядит интуиция? Джок, я уверен, что ты всё равно подслушиваешь. Будь любезен, покажись, пожалуйста.

Лейтенант, остолбенев, наблюдал, как под койкой отодвинулась решётка вентиляционной шахты, и здоровенная серая крыса в ошейнике выползла и уселась у ног капитана. Вид у неё был потрясающе наглый.

Капитан продолжал.

– Вот тебе живая интуиция «Независимого». Это существо – как и его сородичи, что прячутся между переборками – лучше нас чувствует неладное, хотя и не может объяснить, почему. Джок знает на корабле такие закоулки, до которых мы с тобой в жизни не доберёмся. Иногда он просто невыносим, бывает, что и у меня руки чешутся накормить его ядом, хотя чаще ему достаётся сыр. Он предпочитает «старый голландский», хотя не отказывается и от нескольких венерианских сортов – «гротта», «десомо» и ещё какой-то с севера. Не представляю, как он может есть такую гадость. Я ничего не забыл, Джок?

– Всё верно, шеф. – Лейтенант дважды моргнул, услышав вполне разборчивую речь.

– Поверь старику, сынок. Капитан может спать спокойно только тогда, когда убедился, что самая никчемная крыса из самого тёмного закоулка сыта, довольна и никуда не собирается бежать. Кстати, на Рее они всё время были с нами – верно, Джок?

Крыса лениво повернула морду к Володину, пару раз втянула воздух, шевеля усами, и – каким бы невероятным это ни было – лейтенанту показалось, что она ему подмигнула.

ГАМБИТ

К вечеру настроение у старпома испортилось окончательно. Он стоял возле открытого рундука и с тоской смотрел на его содержимое. Поредевшие запасы и опустевшие вакуумные упаковки казались здесь, в его каюте, невероятным кощунством. Старший помощник любил шоколад – и страшно этого стеснялся. Теперь он видел, что до следующей стоянки обречён питаться кое-как. У старпома не только пропал дар речи, но даже мысли куда-то улетучились.

Наконец он пинком задвинул опустошённый рундук под койку и принялся ходить по каюте, считая про себя – он всегда делал так, чтобы успокоиться. После сегодняшнего происшествия пришлось добраться до третьей сотни, прежде чем к нему наконец вернулась способность нормально мыслить.

В довершение всего ему приснился кошмар. Старший помощник бежал по каким-то тёмным закоулкам, спинным мозгом чувствуя мягкие, но тяжёлые прыжки настигающего чудовища. Почему-то старпому казалось, что он передвигается на четвереньках, но удивительно быстро. Он не останавливался, понимая, что времени остаётся всё меньше и меньше, и еле справлялся с ужасом, бившимся внутри. Ответвление лабиринта, в которое он метнулся, через пару поворотов оказалось тупиком. Оцепенев, он смотрел на глухую стену, перегораживающую путь, и не решался обернуться.

Проснулся за час до своего обычного времени, чувствуя, что уснуть уже не удастся. От мысли, что придётся завтракать за одним столом с Шумейко, ему стало неуютно.

Поначалу старпому казалось, что винить этого офицера не в чем, и он уговаривал себя держаться спокойнее. Чак по праву гордился непредвзятым отношением к любому из экипажа, но сейчас его фундаментальная объективность, похоже, дала трещину.

Старшему помощнику Шумейко не нравился. Развязный и неряшливый капитан-лейтенант не вписывался в команду. Формальных причин для нареканий не было – отделение гидравлики работало как надо, хотя старпом прекрасно знал, что заслуги Шумейко в этом нет. Просто Свайве, выходя на пенсию, сдал своему сменщику отделение в состоянии хорошо работающего механизма. Главный старшина формально выполнял роль командира боевой части, а Шумейко отбывал при нём номер и не очень-то это скрывал. После перевода на «Независимый» он и пальцем о палец не ударил.

Старпом находился в двойственном положении: с одной стороны, он не имел права придираться к офицеру, к которому пока нет нареканий, с другой – поздно будет придираться, когда поводы для нареканий появятся. В том, что они будут, старпом не сомневался – даже хорошо отлаженный механизм необходимо время от времени регулировать и смазывать, а Шумейко своими подчинёнными почти не занимался. Старпому была известна эта порода людей. Они проводят годы в ожидании вознаграждения за поступки, которые могли бы совершить – но ничего не совершают из опасения, что вознаграждение обойдёт их стороной. В конце концов всё сводится к ожиданию должностей и наград за выслугу, а не за заслуги. Старшему помощнику было неприятно, что на «Независимом» обосновался такой тип.

К капитану со своими соображениями он не пошёл – у того своих забот хватает, экипаж – головная боль старпома. Но решил посоветоваться с Шефнером, корабельным юристом. Резюме беседы было неутешительным – в данной ситуации единственным поводом для списания с борта может быть только рапорт Шумейко о переводе. Но Шумейко ни о чём таком не помышлял: всё, что ему было нужно – это протянуть на «Независимом» положенный срок до присвоения следующего звания, а потом получить под командование какой-нибудь корабль. Он не высовывался, держался в рамках устава, тем самым лишая старпома возможности воздействовать на ситуацию административными способами. Руководствоваться субъективным мнением в работе с экипажем и тем более опускаться до интриг старший помощник считал немыслимым.

Утром пришла депеша с грифом Адмиралтейства. Поначалу он обрадовался, решив, что кто-то свыше услышал его мольбы по поводу капитан-лейтенанта.

Всё оказалось гораздо проще. Адмиралтейство извещало старшего помощника о вакансии на капитанском мостике тяжёлого крейсера «Сольвейг» и предлагало принять командование. Такие вещи случались очень редко – раньше Адмиралтейство приказывало, и оставалось только взять под козырёк. Но с тех пор, как в кресло командующего сел Степанов, кадровая политика флота претерпела изменения. С офицерами отнюдь не заигрывали – просто их мнение теперь тоже принималось в расчёт.

Старпом никуда не собирался уходить с «Независимого». Мысли об этом он оставил ещё пару лет назад, когда ему, командиру специалистов управления огнём, предложили перейти старшим помощником на «Нахимов». Он считал себя в некотором роде обязанным – и кораблю, и капитану, с которым довелось съесть не один пуд йодированной соли. С капитаном они служили вместе ещё на «Бойком» – тогда юный старлей, которым был Чак, и думать не смел, что когда-нибудь станет старшим помощником на флагмане. «Нахимов» тоже был флагманом, но флагманом Первой эскадры – а старпом своим домом считал Вторую.

Конечно, честолюбивые мечты иногда вылезали из тёмных закутков, и старший помощник, усмехаясь, их изучал. Но в данный момент его гораздо больше беспокоил капитан-лейтенант Шумейко – и ещё дурацкие сны, которые сбивали весь распорядок.

Так что он с лёгким сердцем поблагодарил Адмиралтейство за оказанное доверие и со своей стороны предложил рассмотреть кандидатуру капитана третьего ранга Рихтера, который давным-давно перерос вверенный ему сторожевик. Копию, как и положено, отправил капитану.

На следующий день, после привычно бессонной ночи, старший помощник совершил непростительный поступок – он опоздал на обед. Распорядком на корабле он по праву гордился – будь хоть метеоритный дождь, а обед подавался по расписанию. А сегодня сам позорно опоздал. Присел ненадолго в каюте, проглядывая на экране графики, и не заметил, как уронил голову на руки и захрапел. Проснулся, как от толчка, и понял, что уже четыре минуты обеденного времени прошли в кают-компании без него.

По коридорам он старался не бежать. Из лифта на верхней палубе вышел, уверенно вздёрнув подбородок: даже безвозвратно загубленная репутация – не повод для потери лица. Но нет худа без добра – шагнув за комингс кают-компании, он услышал голоса офицеров, которые обычно сидели с ним рядом, и зачем-то задержался возле шкафа с кухонной утварью, стоявшим вплотную к переборке.

– …Тревогу не объявляли – значит, всё в порядке. Сейчас придёт. Мало ли где задержался.

– «Старпом» и «задержался» – понятия несовместимые.

– Да ладно тебе, – произнёс голос, в обладателе которого старший помощник узнал Володина. – Ну, устал Чак. Он всю неделю ходит, как привидение. Может, просто аппетита нет.

– Ясное дело – нет, – отозвался второй навигатор Вонг. – Не каждый день от назначения отказываются.

– От какого назначения? – Старпом скривился, услышав голос Шумейко. Понимая, что совершает глупость, он осторожно выглянул из-за переборки. Естественно, все уже были в кают-компании. Пустовало два места – его, старпома, и первого навигатора, который сейчас стоял вахту в центральном посту.