Читаем без скачивания Импакт. Последний Форт - Делакруа Александр

– Хм… слушай, Джеф, да? – Триш немного сбавила тон и приблизилась вплотную к решетке его камеры. – Во-первых, я тебе не детка! Еще раз назовешь меня так и тут же перестанешь быть самым старшим в своем сраном поселении! Кто там у вас следующий идет? Джон?

– Турбо вроде, – донеслось из соседней камеры.

– Который без ноги, – уточнил его товарищ.

– Да мне плевать! – едва не криком сорвалась Триш. – Во-вторых, Джеф, твоя душещипательная история о том, как трудно тебе живется, меня не трогает! Ни капли! И если тебе нравится верить, что сложная жизнь может хоть как-то оправдать то, что вы творите, все эти грабежи и разбои, не буду тебя переубеждать. Но поверь: то, что тебя ждет в тюрьме на Терросе, будет намного, намного хуже твоей прежней жизни ДРОЗа! – Триш закончила фразу на необычайно напряженной ноте, и оттого в воздухе повисла гробовая тишина. Джеф со взглядом, полным ненависти, медленно удалился вглубь камеры и молча уставился в иллюминатор, наблюдая, как судно отдаляется от его родной планеты.

– Итак, назови мне место. – Сержант вновь переключилась на лидера банды. – Обещаю, тебе это зачтется. Может, удастся даже отмазать кого-нибудь из твоих самых младших. Некоторые из них на вид совсем дети.

– Среди нас нет детей, сержант, – равнодушно пробормотал Коин. – Денни младший. Шестнадцать лет. Он перестал быть ребенком, когда лишился родителей пять лет назад. Мы нашли его у карьера. Едва живой, шрам на пол-лица и волосы седые как снег. Но, конечно, это его нисколько не оправдывает. Ведь он грабитель. Вор! Лучшие борцы с преступностью слетелись сюда, чтобы поймать его, а не тех мерзавцев, которые искалечили его жизнь и убили родителей.

– Джон. – Триш в очередной раз начинала все по новой. – Я не судья, я просто делаю свою работу. Не надо давить на жалость.

– Да что она несет? – Похоже, Джефа изрядно раздражала эта персона, но на этот раз даже лидеру не пришлось реагировать. Сокамерники многозначительно указали другу на то, что вмешиваться не стоит. Тем временем Триш не унималась:

– Мне нет дела ни до тебя, ни до Джефа, ни до Денни, ни до любого из вас. Только оружие, которое вы украли. Назови место, и я займусь своими делами, а ты продолжишь жалеть себя и свою никчемную жизнь.

– Нет никакого места, – наконец признался мужчина. – Мы все продали. Пару дней назад, торговцам Орфов. Оставили только пару винтовок для защиты, но вы их и так уже забрали, так что… – Он взглядом указал на конфискованные вещи, сброшенные в огромную кучу у дальней стены.

Триш молча стояла, не в силах произнести ни слова. Ее взгляд растворялся в пленнике, словно она до последнего пыталась не верить в сказанное.

– Как можно быть такими идиотами? Идет война! Каждую минуту от рук Орфов гибнут сотни солдат. Прямо сейчас эти твари захватывают очередную планету, истребляют колонистов, а вы продаете им оружие?! Горстка эгоистичных подонков… Меня тошнит от вас! – С последней фразой девушка в очередной раз посмотрела на собеседника и, не видя в его глазах ничего, кроме безразличия, стремительно направилась в сторону мостика.

– Да, народ, слышали, мы подонки, – раздался голос одного из заключенных.

– Я этого никогда и не отрицал, – едва слышно прошептал Коин и взглядом, полным печали, уставился на дверь, в которую удалилась девушка.

– Слушай, у тебя же есть план? – Брюзгливый голос Джефа прервал его размышления. – Ты же самый образованный из нас! Твои мозги бы сейчас пригодились.

– Хех, – Коин улыбнулся. – Да, целых пять классов в рудниковом поселении. Думаю, с такими мозгами я могу нас освободить силой мысли!

– Да я так. – Джеф тут же ретировался. – Раньше как-то все выруливалось само собой. Твой брат, он…

– Да. – Коин прервал старика на полуслове. – Он всегда все разруливал.

– Он был хорошим человеком, – тяжело вздохнув, согласился Джеф. – Немного помешанным на деньгах, но все же.

– Он все еще хороший человек! – возразил Коин. – И я найду его, как только разберусь с этой чертовой клеткой. И все будет как прежде…

– Да, класс. – Старик тяжело вздохнул и неспешно направился вглубь камеры, едва слышно бормоча под нос: – Как прежде…

– Как думаете, нас правда везут на Террос, в столицу? – Молодой парень в дальней камере, Дэнни, решил переключить дискуссию с явно болезненной темы.

– Похоже на то. – В диалоге появился новый участник, Тревор. Сорокалетний низкорослый мужчина с протезом вместо левой ноги. Конечно, чаще его называли не по имени, а просто Турбо. По молодости он был летчиком, и говорят, весьма неплохим. Так что прозвище закрепилось. Но жизнь в трущобах дает о себе знать, и сейчас в уставшем и помятом силуэте уже трудно было разглядеть юную прыть и задор.

– Видишь, вон, вдалеке, яркие огни? – Турбо жестом указал на свет за панорамными иллюминаторами. – Это бледные звезды, последние светила у края галактики. Дальше только войд. Бесконечная пустота. Они по правому борту, значит, мы действительно направляемся на Террос.

– Турбо, держись рядом со мной, ладно? – неожиданно выдал Коин.

– Ладно… – растерянно произнес Тревор. – Куда я денусь-то? Мы же в камере…

Глава 2. Война

Тем временем на мостике, откинувшись в кресле капитана, сержант Триш обсуждала полученную информацию со своим подчиненным.

– Знаешь, Итан, столько лет я ловлю этих мерзавцев и до сих пор не могу привыкнуть к их безразличию ко всем происходящему. Продавать оружие врагам в разгар войны? Что должно быть в голове?

– Деньги? – с улыбкой предположил молодой капрал.

– Да, это понятно, но… Неужели они думают, что Орфы, уничтожив нашу армию, позволят им спокойно распоряжаться этими деньгами?

– Не знаю, сержант, – тяжело вздохнул Итан. – Вряд ли они вообще об этом думают. Живут одним днем.

– Хотела бы я также, – согласилась Триш.

– И что же вас останавливает? – Бодрый голос Итана внушал оптимизм. – Война идет на дальних рубежах. Там весь цвет нашей армии. Военная армада, которой нет равных во вселенной. Так что пара досадных поражений ничего не изменит. Мы уничтожим Орфов, вернем потерянные планеты, и жизнь будет как прежде. Она и сейчас-то не особо поменялась, разве что стало больше военных кораблей рыскать в округе.

– Да, – спокойно согласилась Триш. – Возможно, ты прав.

Она откинулась в кресле, стараясь изо всех сил поверить в сказанное Итаном. Невольно ее руки скользили по цепочке золотого кулона, свисающего с шеи. Это был наградной знак «Оплота» с гравировкой «За доблестную службу». Своего рода символ, не позволявший Триш сбиться с пути даже в период сильных сомнений. Она искренне верила в то, что делала. Конечно, будучи по правую сторону закона, ей не раз доводилось сталкиваться с попустительством системы, с ее несовершенствами и откровенными пробелами, но все это меркло на фоне глобальной благой цели. Она делала этот мир лучше. По крайней мере, искренне в это верила. Ведь что такое вера? Незримый компас, позволяющий отделять добро от зла, хорошее от плохого. Внутренняя уверенность в правильности того или иного поступка. Тебе не нужны доказательства, тебе претят чужие аргументы и доводы, ты просто веришь. И эта вера застилает собой все и не боится ничего. Единственное, что может ей хоть как-то угрожать, это… собственные сомнения. В момент, когда они впервые появляются, это словно небольшие, едва различимые сколы на бескрайнем стеклянном полотне. Они не вредят конструкции, не угрожают целостности, но этого достаточно, чтобы то и дело цеплять на себе внимание. Ты начинаешь о них думать, они начинают тебя терзать, отвлекать, раздражать. Досадная неидеальность идеальной веры. Но ты не можешь с этим ничего поделать и пытаешься просто жить дальше с осознанием новой сколотой реальности. Вера Патрисии была полна сколов, и лишь упертая сосредоточенность на общем полотне позволяла ей их не замечать. Но с каждым новым днем в мире, полном несправедливости и жестокости, рос риск, что однажды скол все-таки даст трещину. И этот день был все ближе. Ну а до тех пор ее все устраивало. Серьезное сдержанное лицо Триш озарилось легкой, едва уловимой улыбкой. Конечно, знай она о том, что происходит в эти самые минуты в оперативном штабе командования, радужное настроение тотчас бы испарилось. Ведь прямо сейчас, в огромном зале министерства обороны, перед сотнями высокопоставленных чиновников и военных выступал командующий армией генерал Эдмонд Дорт.