Дарла пожевала губу и искоса глянула туда, где скрылся Ник.
– Ты и сама знаешь чего. Он хочет свидания.
Мэгги отважилась бросить взгляд через плечо и увидела, что холл пуст.
– Если бы я так думала, то, наверное, сходила бы с ним на свидание. Второго он уж точно бы не захотел, и я бы от него избавилась. Но боюсь, он претендует на большее и готов перейти к делу. Похоже, у него в этом богатый опыт, так что мы определенно не из одной лиги.
Дарла подняла бровь.
– Вряд ли он хочет только этого. В редакции, кажется, не осталось ни одной мало-мальски заинтересованной женщины, которая не попыталась бы заигрывать с ним, но он со всеми держится одинаково – «руки прочь, не приближаться». Я замечала, что на Сьюзи он смотрит так, будто презирает ее.
Мэгги пожала плечами:
– Ну, за это мы не можем его осуждать. Кто же по-другому относится к Сьюзи? Она переспала со всеми парнями редакции. Даже с самим издателем.
Поставив локоть на перегородку, отделявшую ее кабинку от прохода, Дарла подперла голову рукой.
– Может, тебе стоит сказать Френку, что Ник действует тебе на нервы?
– Не хочу втягивать его босса. Да и что я могу сказать? «Ник смотрит на меня»? И тот сразу решит, что это почти готовое дело о сексуальном домогательстве? К тому же время от времени мне кажется, что все это вообще лишь моя фантазия.
– Может, работа так на тебя действует? Работать по ночам и слушать переговоры полицейских как-то жутковато.
– Криминальный репортер должен освещать преступления, – парировала Мэгги. – Как бы я узнавала о том, что и где произошло, без этих переговоров?
– И нет ничего получше? Поблагодарила бы Хорхе за его предложение поменяться сменами. Посмотри, какое солнце на улице. Целый день тебе не придется думать даже о том, чтобы добраться до своей машины.
– Хорхе взял отгул не для того, чтобы удружить мне. Ему должны оперировать колено. А кроме того… Ты же знаешь, как трудно начинать в нашей сфере. Мне еще очень повезло получить здесь работу.
Дарла склонилась над сумочкой, пощелкивая накладными ногтями, порылась в ней и через минуту вытащила губную помаду. Щедро намазав губы, бросила тюбик туда, откуда взяла. За помадой с тихим стуком последовала косметичка.
– Так что насчет того убийства на прошлой неделе? Ты по-прежнему думаешь, что о нем будет твой большой репортаж?
– Да. И в произошедшем определенно есть что-то странное.
– Полиция уже знает, кто это сделал?
– Нет, и они держат рот на замке. Дали мне пресс-релиз с обычными комментариями, но многое замалчивается. Я знаю, что в деле есть информация, к которой они не хотят меня допускать. – Она улыбнулась. – И я, естественно, собираюсь докопаться до истины.
Дарла скорчила гримаску и прошлась длиннющими ногтями по светлым прядям волос.
– Ну, тебе не обязательно посвящать меня по все детали. Я уже достаточно наслушалась о бедной женщине в мусорном контейнере. В этом преступлении все просто отвратительно и подтверждает мое убеждение, что после полуночи не происходит ничего хорошего.
Мимо них прошел Ник Соренсон, Дарла проследила за ним взглядом.
– Поправка. После полуночи не происходит ничего хорошего, если ты не проводишь ночь с ним, – одними губами сказала она, когда он стал удаляться.
Мэгги отметила широкий уверенный шаг Ника, и это поколебало выводы на его счет.
– Красивая внешность еще не делает мужчиной, – напомнила она себе и Дарле. – Ник тебе приглянулся? Жаль, что он не попросил о свидании тебя.
Подруга хитро улыбнулась:
– Жаль – это верно. Ты видела этот опасный блеск в его глазах? У него на виске шрам, и, судя по тому, как волосы падают ему на лоб, его мало волнует собственная внешность. И все равно, он просто конфетка. – Дарла громко вздохнула. – Выглядит просто потрясающе.
Мэгги с сомнением подняла бровь. «Я разбивающий сердца, – говорила каждая часть тела Ника Соренсона, – поймай меня, если сможешь».
– У меня нет настроения для такого рода приключений.
Она потратила слишком много сил и времени, восстанавливая чувство собственного достоинства, и не собиралась рисковать этим ради такого, как Ник.
– Ты так думаешь просто потому, что одна растишь ребенка. А для одиноких родителей осторожности много не бывает.
– Это верно.
– Мне спросить, чего он на тебя глазеет? Мэгги протестующе подняла руку:
– Не заставляй меня краснеть.
– Ну ладно. Наверняка, он просто считает тебя привлекательной. Какой мужчина так не думает?
– Иногда становится заметно, что ты знаешь меня не очень долго, – заметила Мэгги. – А как же Тим?
– Но он ведь женился на тебе, разве не так? И давай посмотрим правде в глаза – в конце концов, это ты от него ушла, а не наоборот.
В одном из приемников Мэгги прозвучал срочный вызов. Инстинктивно она напряглась, прислушиваясь к голосу диспетчера, но тут же расслабилась, поняв, что это вызов к какому-то психу, который делает что-то не слишком умное и явно не заслуживает, чтобы о нем написали статью.
– Да, мне пришлось уйти от Тима, – ответила она Дарле. – Если бы не Зак, я бы, наверное, до сих пор за него держалась и до конца жизни благодарила, что он соизволил на мне жениться. Но мой сын заслуживает отца, который им интересуется. – Она тяжело вздохнула. – Если бы я могла найти ему такого…
– Так вот в чем дело. – Лицо Дарлы смягчилось. – Тебе все-таки опротивела одинокая жизнь, да?
У Мэгги неожиданно встал ком в горле, а глаза защипало от слез. «Что за сентиментальность», – мысленно одернула она себя. Миллионы людей живут в одиночестве и не жалуются. И сейчас она со своим нюхом нужна здесь, в полной готовности в любой момент сорваться с места.
– У меня нет времени с кем-нибудь встречаться. Я провожу на работе почти каждую ночь, а потом весь день сижу с Заком. И давай уж начистоту: на игровой площадке «Макдоналдса» не так много шансов встретить свободного парня.
– Ты работаешь сегодня, а значит, вечер пятницы у тебя свободен. Хочешь, я присмотрю за Заком, пока ты сходишь на танцы?
Танцы были любимым развлечением Дарлы. Но Мэгги не часто ходила в ночные клубы.
– Не уверена, что визит в ночной клуб мне необходим, – сказала она, зная, что Дарла никогда бы не поняла ее боязни подобных заведений.
Как правило, репортеры были такими, как Дарла, – дерзкими, уверенными в себе, и Мэгги в части профессионализма им не уступала. Обычно неуклюжая и застенчивая девочка, какой она была в юности, оставалась похороненной глубоко у нее внутри. Но, когда речь заходила о личной жизни, та, давняя, Мэгги проявляла себя.
– У меня нет ни единой татуировки и не вдето ни одного колечка, – пошутила Мэгги. – Мне останется только подпирать стенку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
