оккупационных войсках…
— Ну, да, я и говорю, в них самых. Медали есть, «За боевые заслуги» и «За Отвагу», потом и «За взятие Берлина», да ещё вот этот орден, будь он неладен.
— Ну, зачем же вы так, Иван Дмитриевич? Ведь за заслуги же дали, не просто так.
— Конечно, не за так. Это я будь неладен, перепил с радости и от воспоминаний. У нас же здесь и мой однополчанин, Крючков Никита, мы с ним с сорок третьего, после моего ранения, вместе в одном полку служили до самой мобилизации. (Капитан не стал его поправлять). До конца войны. Мы обои в ремонтном батальоне были. Там я к слесарному делу и пристрастился. Так вместе и мобилизовались, я его уговорил сюда переехать, дома-то его и семьи уж давно не было, все погибли. Он же со Смоленщины. А он и сейчас на заводе работает, только по электрической части. Тоже и женился здесь, троих девок родили.
— Товарищ капитан, — подбежал к ним молодой человек в форме младшего лейтенанта, — мы минут через двадцать всё закончим уже. Будут ли какие указания?
— Вы всё внимательно осмотрели?
— Как будто всё, ничего не обнаружено особого, кроме булыжника, похоже, что как раз орудия преступления. Да ещё окурок свежий, но это, наверно…
— Да, это Ивана Дмитриевича. Посмотрите ещё раз, хоть какую-нибудь зацепочку, я сейчас к вам сам подойду. — Потом обратился к Ивану Дмитриевичу, — а вы, Иван Дмитриевич, хотите, продолжайте свои дела, рыбачьте. Можете и домой. А подождёте, так мы вас и подбросим.
— Что вы, товарищ капитан, какая рыбалка. Уже все зорьки прошли. Да и не до зорек совсем. Я уж домой, своим ходом. Скоро автобус должен быть. А не подойдёт, так я и с вами доеду. Пошёл, только вот вещички из машины из той свои заберу. До свидания!
— Спасибо! Всего хорошего. На следующей рыбалке — ни пуха, ни пера. И без такого!
— Да уж не дай Господь такую рыбку! Тут уж можно сказать — к чёрту!
29.06. Воскресенье. Совещание
На совещании присутствует весь личный состав группы. Сам её начальник, капитан Стрешнев, Андрей Антонович, 35-ти лет, его первый заместитель, Бойко, Фёдор Игоревич, старший лейтенант, по возрасту около тридцати лет, два младших лейтенанта, Тамара Сергеевна Одинцова и Виктор Викторович Нефёдов, самые молодые в группе, по 23 года.
— Что у нас по факту, на сегодняшний момент, — начал совещание капитан. — Во-первых, убита женщина, примерно тридцати или около того лет, ударом камня в область виска. Камень мы нашли, метрах в пятнадцати от трупа. Никаких вещей при ней не обнаружено. Я имею в виду, вещей, — это, ну… как обычно — сумочки или пакета или ещё чего. Получается — неизвестная. Вы все ознакомились с убитой, осмотрели её одежду. У кого какие мнения на этот счёт? Слушаю… Тамара? Пожалуйста…
— К сожалению, я не была на месте преступления.
— Да мы, не стали тебя дёргать, уж больно рано было, собирались оперативно, — извинительным тоном проговорил капитан.
— Спасибо, конечно…, но… Я вот на что обратила внимание, товарищ капитан, — продолжила Тамара, — одета она, можно сказать, нарядно, юбка почти модная, кофточка из хороших. А вот на ногах какой-то диссонанс.
— В чём же он? — спросил Виктор, — я как-то не заметил чего-то особого, туфли как туфли, многие в таких ходят.
— Они какие-то форменные, на взгляд, — ответила Тамара. — И ещё, блузка тоже не из стандартных, в которых все… — Тамара посмотрела в сторону Виктора… — ходят. Уж она-то больше даже похожа на форменную, чем туфли.
— А чья может быть такая форма? — Спросил, глядя в стол Виктор.
— Это может быть, например, почтового работника, проводника, работника банка, магазина, какого-нибудь служащего, — предположил Фёдор.
— Ну, на почте или в банке я как-то не замечал, чтобы в особой форме ходили. Может, где в столицах, да и то — вряд ли. Больше можно думать про проводников, железнодорожников. Там всегда форма, — заключил капитан. — Но версия вполне обоснованная. Про туфли и блузку согласен. Но всё равно надо будет по всем похожим направлениям сделать запросы о пропаже людей. Фотографии убитой разослать для опознания. И не только убитой, но и её верхней одежды. Может быть, кому юбка её вспомнится, если она почти модная. Фёдор и Тамара займитесь подготовкой фотографий и запросами в организации. В первую очередь — в железнодорожную, на нашу ветку. А Виктору я поручаю параллельно заняться нашим рыбаком, его проверить, на всякий случай. И надо бы всё это делать как можно оперативнее. Наш главный-то на совещании в горкоме уже отчитался, что наш отдел, мол, полностью перестроился в работе. Так вот! Перестроился… Поэтому не будем его подводить.
— По России бродит тройка… негромко пробормотал Виктор.
— Что ты там шепчешь? — спросил капитан.
— Да вот, как кто-то под Высоцкого об этом сказал, — Виктор не обратил внимания на то, что его толкнула в бок сидящая рядом Тамара, -
Старики ушли под Стену,
Молодой пришёл на смену:
Мира пир и духа пир во всей красе,
Чтобы лучше жизнь устроить,
Надо много перестроить
В голове, а главное — в консенсусе.
Фёдор негромко хохотнул. Тамара укоризненно покачала головой.
— Ладно, хватит отвлекаться на ерунду. У нас и так дел много, поважнее всего этого! — остановил их оживление капитан.
— А что у него проверять, у рыбака-то? — Обратился Виктор к капитану.
— Его поведение, соседей расспросить, пройти маршрутом его до речки от автобуса, так ли это. Словом, картину о нём, как характеристику. Постарайся так же добраться туда, как и этот рыбак, на автобусе от его остановки и пешком. Время зафиксируй.
— Что же он, убил и нам сам и сдал, что ли? — Почти возмущённо спросил Виктор.
— Всякое бывает. Детективы-то читаешь, и фильмы смотришь. Я сам, конечно, думаю, что рыбак этот, Иван Дмитриевич, полностью не при чём, но мы обязаны проверить всех, кто мог быть причастен к этому. Поэтому, полагаю, как говорил когда-то Киса Воробьянинов, торг тут неуместен.
30.06. Понедельник. Совещание
На совещании присутствует патологоанатом Степан Петрович Сторожев, лет пятидесяти и примерно такого же возраста криминалист Левченко, Игорь Фёдорович. Оба в рабочих халатах.
— У нас в отношении убитой некоторые поправки, — начал Андрей Антонович. — Пожалуйста, Степан Петрович.
— По результатам вскрытия можно определённо сказать, что эта женщина погибла за двое, двое с половиной суток до обнаружения. И убита она была не от удара в висок, а от удушения. Ударили её посмертно. Но до удушения она находилась
