как душа постепенно начинает расслабляться. Моим вниманием завладело небольшое кафе, видимо, популярное, потому что столиков свободных не было. Контингент посетителей колебался в возрасте от восемнадцати до тридцати, а здесь они относились к молодежи. Вот его-то я и облюбовала. Как я уже говорила, недостаток таких мест заключается в том, что все здесь друг друга знают. По крайней мере, практически все. Поэтому появление нового человека даже в таком заведении, где основная масса это завсегдатаи, не могло не вызвать внимание к моей персоне. Оценивающие взгляды, перешептывания, ухмылки…к этому, я скажу, можно привыкнуть, если не обращать внимание. Я заняла единственный освободившийся стол, позвала официантку. Молоденькая девушка еще раз пробежалась по мне взглядом, видимо, осталась не удовлетворенной, потому что в понимании вот таких вот малолетних провинциалок, я была потенциально опасной соперницей на сердце, допустим, объекта ее обожания. Даже если личную жизнь я строить здесь не собиралась, по крайней мере, в ближайшее время.
— Можно мне сок апельсиновый, отбивную хорошо прожаренную, в качестве гарнира рис. Плюс нарезку из свежих овощей, — сделала я заказ. Девчушка все быстро записала и так же быстро скрылась за дверью, видимо там находилась кухня.
Ожидая свой ужин, я стала оглядываться по сторонам, осматривая небольшое уютное помещение. Здесь было много окон, интерьер был выполнен в современном европейском стиле минимализма с абсолютно ровными белыми стенами, где были изображены какие-то абстрактные картины, удобными небольшими столиками с полированными столешницами и металлическими ножками, современным освещением в виде ламп накаливания, скрытых за пластиковыми панелями в потолке. Люди здесь собрались тоже разношерстные: студенты, влюбленные парочки, «реальные пацаны», мужчины в деловых костюмах, видимо офисные работника, даже один в дорогой белой сорочке.
А чем они отличаются от нас «смертных»?
— Погудина? — раздался где-то сбоку женский голос, при чем очень приятный. Я повернула голову, чтобы осмотреть его обладательницу. Интересно, кто же это меня узнал. — Арина Погудина, — уже вынес он вердикт.
— Да, — подтвердила я, осматривая девушку тоже в джинсах и курточке под руку с симпатичным молодым человеком. Узнавание пришло не сразу, хотя за последние семь с копейками лет Алиса Иванова почти не изменилась. Разве что угловатая подростковая фигурка стала более женственной, даже в этом совсем не женственном наряде. Длинные постоянно путающиеся волосы сменила стильная стрижка с осветленными прядями. Это были все изменения, которые меня немного, наверное, и засмущали. Могу сказать, что в школе мы подругами не были, да и вообще у меня как таковой не было подруг. Зато был Леша-сосед, которому можно было излить душу. Но с Алисой общалась.
— Я тебя не сразу узнала, — улыбнулась я ей в ответ. Как не крути, а дружеские связи нужно налаживать, если я собираюсь здесь жить.
— Ты какими судьбами к нам? А, кстати, — обратилась она к молодому человеку. — Это моя одноклассница Арина, мы два года проучились вместе. Это мой ЖЕНИХ, — довольно гордо подчеркнула она последнее слово, — Тимофей.
— Очень приятно, — пожала я ему руку. — Присоединитесь? А то здесь столики все заняты.
Зря, конечно, я это сказала, но опять же, стоя на своем, «Нужно налаживать связи», я решила, что ужин в одиночестве не так уж и привлекателен. Правда, на ряд вопросов не хотелось отвечать, но видя сияющее лицо Алисы, я все таки поддалась на провокации, когда она повторно спросила о моем пребывании здесь, прежде любезно согласившись присоединиться.
— Я «Березку» собираюсь открывать. Конечно, стараюсь, в планы свои не посвящать, но раз спросила, то думаю, секрет мой не выдашь.
— Правильно, как говориться, хочешь насмешить Бога, поделись с ним своими планами, — подтвердил Тима, который к концу вечера стал именоваться именно так. Тимофей представлял из себя довольно милого молодого человека с приятным голосом и широкой улыбкой. Конечно, не красавец, да и на фоне яркой Алисы он выглядел не выгодно. Небольшой рос, правда с учетом роста его невесты, это не было проблемой, довольно плотное телосложение, в котором выделялись участки с особо накаченными мышцами. По сему выходило, что свое тело он подвергал физическим нагрузкам в спортзале. Да и общаться с ним было приятно.
Не знаю почему, но я чувствовала острую потребность с кем-нибудь поделиться, услышать мнение со стороны.
Что я узнала от этих двоих. Ну, во-первых, хороших заведений, которые предлагают еду, в городе можно по пальцам посчитать одной руки, поэтому конкуренция у меня была не такая уж большая. Во-вторых, оказывается на территорию, которую занимает МОЙ ресторан, ведется негласная охота. А я ничего пока об этом не знала. Хотя догадывалась, вспомнив, с каким трудом мне удалось оформить документы. Эта свистопляска затянулась на целых пять месяцев. Я сетовала на нерасторопных работников учреждений, да на проклятую бумажную бюрократию. А тут мне вдруг подкинули новую почву для раздумий.
— А кто конкретно интересуется? — спросила я. Нужно же мне было готовиться морально к атаке «великих и ужасных». Алиса пожала хрупкими плечиками, мол не знаю, но слух был, а Тима дал более развернутый ответ.
— Знаешь, у нас ведь есть и криминальные структуры и матерые бизнесмены, которые выжили после перестройки. И говорю я тебе это не потому что ты когда-то училась с Алисой, или я пропитался к тебе симпатией, а из-за того, что мой отец и твой дед были хорошими друзьями. Я помню Василия Степановича еще ребенком, и, кстати, даже подрабатывал в ресторане в последние годы, когда был еще школьником. Есть у нас такой Барышников Алексей Алексеевич, — я напряглась. Не из-за тирады Тимофея, а из-за фамилии, произнесенной им. Знакомая до дрожи в коленях и руках. Я судорожно вздохнула, как мне показалось тихо, и продолжила слушать рассказ жениха Алисы. — Он у нас тут вроде как самый богатый и уважаемый человек. Честный бизнесмен, но поговаривают, что имеет нелегальный бизнес, плюс часто его имя фигурирует во криминальных разборках города…
— Слушай, а ты кто по профессии-то? — напряглась я.
— Я? Уже честный порядочный бизнесмен, — улыбнулся Тимофей, сжимая крепче руку Алисы.
— Значит, в прошлом честным и порядочным не был? — хмыкнула я, хотя видела, что тема для него не очень приятная.
— В органах служил, был тоже честным и порядочным. Но таковым у нас быть очень тяжело. Система сожрала и выплюнула за каких-то пять лет.
— Ясно откуда ты такой осведомленный, — еще одна ухмылка с моей стороны, — что этот Барышников страшный человек?
— А черт его знает, что у него на уме. Но, на сколько мне известно, человек хитрый и алчный…
— И отец Ромы Барышникова, — напомнила Алиса, что вызвало в моем теле снова дрожь.
— Рома…Рома… —
