травмам, связанным с головой. Однако, они дополняли на общих встречах друг друга, точно инь и янь, что, учитывая их роли в жизни Гвен, казалось прочим женщинам города совершенно невозможным. Какое-то время даже мать Стейси говорила своей подруге, что подозревает, будто Гвен все еще спит с Джеком – иначе откуда взяться таким хорошим отношениям после расхода? В понимании Сильвии, после расхода люди обязаны были возненавидеть друг друга, пока смерть не заберет их.
Последнего члена их семьи – полугодовалую малышку Эби – Стейси видела лишь пару раз и то в коляске, которую поочередно катил каждый из членов семьи. Райтсоны-Вудли были по-настоящему идеальной семьей в понимании не только взрослых, но и подростков, и стариков, и всех, кто их знал.
Умные, популярные дети. Успешные, красивые мужчины. Молодая, обворожительная женщина. Не было, казалось, сферы, где они были бы не идеальны. Идеальные отношения, идеальная сплоченность, идеальные успехи, постоянно проводят то там то здесь время в кругу семьи! И притом ни у одного из них Стейси ни разу не видела мученического выражения лица, словно его погнали сюда под дулом пистолета.
Счастливые, дружные, веселые.
Райтсоны-Вудли были идеальной семьей. И действительно – это правда! – никто не мог подумать, что это может произойти именно с ними. Подобное, обычно, всегда обходит какой-то магической стороной такие идеальные семьи, словно цунами святые соборы.
Не дожидаясь, пока наговорится ее мать, Стейси возбужденно хватает мобильник, чтобы уже самой еще раз обмусолить эту сенсационную (которой она продолжит быть еще, как минимум, месяц) новость с подругой. Даже не подозревая, что в этот самый момент в какой-то миле от нее находятся два единственных уцелевших в этой страшной трагедии человека. Недосягаемых для глаз полиции, медиков и журналистов по той причине, что признаны погибшими.
И один, чуть понизив голос, доверительного сообщает другому с такой настойчивостью, словно пытаясь что-то внушить:
– Ш-ш-ш. Все нормально. Поверь мне. Не произошло ничего ужасного.
Глава 1
Неделей ранее
– Папа! – я бросаюсь к отцу на шею, словно мне семь, а не семнадцать. Впрочем, после их расхода с мамой это и не удивительно, так как частота нашего общения существенно снизилось.
Кстати, именно расхода – так как в браке они ни разу не были, хоть мама постоянно и твердила, как хочет себе кольцо на безымянном пальце левой руки3. Папа же на это постоянно отшучивался и отмахивался, заявляя, что ничего не изменится с появлением штампа в паспорте и в целом выражал сумбурное негодование на счет маминого желания. По его разумениям, брак был ничем иным, как попыткой государства контролировать количество семей для анализа браков и разводов, в свете чего он и был (брак) возвеличен до высшей точки проявления любви, хотя к любви никакого отношения не имеет. Сплошная бюрократия.
Можно было бы даже подумать, что именно из-за этого они в итоге и разошлись, если бы прежде не прожили вместе больше 15-ти лет и не родили двоих детей. Пока отец в какой-то момент не сообщил матери беззаботным тоном, каким обычно беззлобно стебал нас тонуса ради, что нашел другую девицу. В этом заявлении было столько невозмутимости, словно такой исход был предначертан изначально и оставался лишь вопросом времени.
Впрочем, меня это не сильно озаботило, поскольку папа сразу обозначил, что претендует на полноправное общение с нами, и прерывание связи с нашей матерью не означает того же самого по отношению к нам. Меня это вполне устроило, а вот Нейт еще долгое время точил на отца зуб, не понимая, как тот мог променять маму на какую-то малолетнюю подстилку. К слову, это были лишь домыслы моего младшего братца – так как отцовскую новую пассию собственной персоной мы никогда не видели. Хотя, я была бы и не против познакомиться. Может, мы бы даже подружились, если теории Нейта касательно ее возраста оказались бы верны.
– Солнышко! – папа усмехается и раскрывает объятия, готовый словить меня и закружить вокруг оси, как то всегда делает.
Сегодня на нем какая-та серая рваная футболка, висящая мешком (однако, аккуратные, отделанные по краям дырки, говорят о бренде вещицы), поверх которой небрежно накинут черный лощеный пиджак. Ниже джинсы и кроссовки, на руке мелькает ролекс. Легкая щетина, волосы в деланном беспорядке, за который он, наверное, отдал в салоне целое состояние. Белоснежные (выбеленные) зубы, ямочки на щеках при улыбке.
Вот я смыкаю объятия у него на шее и он, обхватив меня за талию, пару раз кружит вокруг оси, после чего, поцеловав в висок отпускает и переводит взгляд уже на приближающегося Нейта (который, силясь сохранять достоинство, не бежит сломя голову, едва замечает его; пускай и после того, как мама тоже нашла себе избранника, он значительно потеплел по отношению к отцу).
– Дружище – отец протягивает ему руку, но – когда Нейт уже вкладывает в нее свою для рукопожатия – резко дергает на себя, тем самым заключив его в мужскую версию объятий, где задействуется лишь одна рука.
Пару раз хлопнув по спине, он отпускает Нейта и, игриво вскинув бровь, уточняет с каким-то азартом:
– Обзавелся уже гаремом?
– Пап.. – закатывает глаза брат.
– Что, даже пяти нет? – продолжает с вызовом – четыре? Три?
– Перестань.
– Две? Да хорош, неужели только одна? – после чего, насмешливо фыркнув, хлопает его по груди – слабак. Позоришь весь род Райтсонов.
– Зато прославляет род Вудли, всегда верный своему выбору – замечает Питер, который с мамой только подходит к нам и, поравнявшись, протягивает папе руку.
Сделав вид, что не заметил ни замечания, ни руку нашего отчима, отец приобнимет меня и заговорщицки уточняет:
– Что, у него правда нет толпы девчонок?
– Даже одной – веселюсь, словно это я младшая.
– Позор – усмехается отец, вновь бросив взгляд на Нейта, все еще продолжая игнорировать Питера, который упрямо держит руку прямо перед ним и начинает понемногу багроветь – а у тебя что нового, солнышко?
– Я сдала контрольную на A4.
– Потому что зануда – вклинивается брат, не оставшись в долгу – ей делать больше нечего, кроме как книжки зубрить.
– Ну я хотя бы не неудачница, которая боится завести отношения из-за опасений, что его маленький дружок..
– Брейк– вмешивается папа – позорите мою кровь. В нашем роду генетически не может быть неудачников и зануд. Это патология, сечете? – он подмигивает нам – не может же быть так, что у лучшего представителя рода родились сразу двое с патологиями?
– Джек –
