Напряжение постепенно спадает. Маша чувствует усталость, хочется расслабиться.
— Я приму ванну.
— Хорошо, дорогая.
Ванная комната — огромная, с окном и живой зеленью. Посреди — круглая джакузи. Маша пускает воду, раздевается и, распустив волосы, погружается в приятное тепло. Нажатие кнопки — и искусственные волны мягко обволакивают тело и ласкают кожу. Вокруг, на широких мраморных бортах ванны, множество всевозможных флаконов, их горлышки подвязаны бантами, в тон жидкости.
Открыв один из них. Маша чувствует запах цветущего миндаля. Он дурманит. Не хочется ни о чем думать. Мысли растекаются вместе с бархатными волнами джакузи.
Голос Мишеля возвращает ее из забытья. Она видит у него в руках махровый белых халат с шелковой эмблемой отеля. Маша вылезает из ванны, ставит ногу на теплый, с автоматическим подогревом пол и видит себя в зеркалах дорогого апартамента «Цезарь Палас отеля» — невысокую, худенькую, с мокрыми волосами и большими, как блюдца, зелеными глазами. Девушка притрагивается к своему зеркальному изображению: ей до конца не верится, что это она, Маша, — обыкновенная москвичка, любящая и любимая, счастливая и неожиданно богатая.
— Подставь ладошки, — говорила ей в детстве мама, — и ты поймаешь свою счастливую звезду.
— Волшебную?
— Конечно, волшебную.
— Но она не ловится, не ловится, у меня ручки устали, — капризничает Маша.
— Не обязательно держать все время. Она может упасть случайно. Волшебную звезду счастья главное — не упустить.
Маша поднимает вверх руки и держит их над головой, как в детстве, изящно согнув в кистях, напрягая длинные тонкие пальцы.
«Как же долго мне пришлось ждать свою звезду!»
1
Начало декабря в Москве на удивление выдалось очень морозным. Маша, кутаясь в новую шубку, неслась на работу.
Борис Михайлович — шеф Маши — просил сегодня прийти вовремя и не отлучаться, так как его не будет. Мама каждый день повторяла, какое это счастье, что она нашла Маше такую спокойную и приличную работу.
На остановке тридцать третьего троллейбуса народу, как всегда, хватало, нужно было доехать до Садового кольца, а там пересесть или на метро, или еще на один троллейбус. Но это недалеко, вся дорога занимала минут сорок — пятьдесят, а некоторые девочки из министерства, в здании которого ее шеф снимал офис, тратили на дорогу полтора, а то и два часа. Наконец подошел троллейбус. Маше удалось впихнуться и даже занять место.
«Наверное, мама права — работа у меня неплохая», — подумала Маша, устраиваясь поудобнее, чтобы не испачкать полы шубки о грязные огромные сумки какого-то парня.
Борис Михайлович — отец одного обалдуя, который учится в маминой школе, сам предложил взять Машу к себе. Мама считала его чадо способным и всегда защищала на педсоветах. Если бы не авторитет мамы, то его давно бы исключили за поведение. Но учился он хорошо, и это помогало маме отстаивать его перед коллегами.
Уже больше десяти лет она работала во французской спецшколе преподавателем музыки. Мама в молодости подавала надежды, как хороший музыкант. Но после смерти папы она не смогла работать в оркестре — на время гастрольных поездок не с кем было оставлять маленькую Машу. Сначала она брала учеников, а потом, как она говорила, вместе с Машей они пошли в школу. Маше тогда едва исполнилось шесть лет. Школа была элитарная, с основным языком — французским и вторым — английским. Находилась она близко к дому. Маме большое удобство — ребенок всегда под присмотром. Правда, папа мечтал, чтобы Маша тоже была музыкантом. Но мама, помотавшись с папой по стране (на Севере он простудился и получил воспаление легких, да такое, что в Москве не смогли вылечить), решила, что хватит, пусть лучше девочка будет спокойно работать где-нибудь с французским языком, а музыкой может заниматься так, для себя.
Маша неплохо играла на рояле. Инструмент едва помещался в их маленькой двухкомнатной квартире на Ленинском проспекте. Рояль был куплен еще папой, поэтому они не хотели его продавать, оставили как память.
Набитый троллейбус, кряхтя и покачиваясь, медленно полз к Октябрьской площади. Маша раскрыла небольшую книжонку на французском. Она постоянно читала на языке, чтобы не забыть его.
В Иняз после школы Маше не удалось поступить — был очень большой конкурс. Их предупреждали, что так просто туда не стоит даже и пробовать, но Маша очень хорошо училась, и наивная мама все же надеялась. Увы!
Посмотрев в дырочку в морозном стекле, Маша поняла, что пора пробираться к выходу.
После набитого троллейбуса на улице ей даже показалось не так холодно. Из-за серых московских облаков вылезло солнце. Маша с удовольствием вдохнула морозный воздух.
Десятый троллейбус пришел быстро, а отсюда до работы было уже совсем недалеко. Министерство, где фирма снимала офис, находилось на Новом Арбате.
Фирма занималась закупкой медицинского оборудования, в том числе и из Франции. Английский язык шеф знал хорошо, но считал, что Маша с французским тоже пригодится. Других сотрудников у него не было, только бухгалтер на договоре. Сам он в офисе сидел редко, все время куда-то ездил, поэтому Маша целый день отвечала на телефонные звонки, принимала факсы. Иногда он брал Машу на переговоры, чтобы она не забывала язык. Относился к ней по-отечески, порой сердился, когда девочки из министерства приходили к ней поболтать, а иногда заботливо спрашивал, обедала ли она, или не холодно ли ей в куртке, которую она носила всю прошлую зиму, пока они с мамой не купили ей на рынке в Лужниках недорогую шубку.
Дежурная, узнав Машу, улыбнулась и дала ей ключи от комнаты.
Зойка, сотрудница министерства, уже курила у нее под дверями.
— Маш, ты не забыла, сегодня у Лены день рождения. Мы тебя ждем. Я уже утром торт и шампанское купила. После обеда собираемся закрыться в комнате и никого не пускать.
— Зоя, я сегодня так рано не могу. Шеф просил не отлучаться.
Зойка сделала гримасу.
— Ну, ладно, я попробую, бухгалтер должна приехать, я ее попрошу посидеть вместо меня, она все равно до вечера собиралась остаться.
— Отлично, — обрадовалась Зойка. — Сейчас я тебе принесу показать, какой мы Ленке турецкий свитер купили в подарок, на улице перед магазином продавали.
Раздеваясь, Маша подумала:
«Хорошо, что нет шефа. Зойка с ее нетерпеливым характером все равно сегодня работать не даст, будет и до обеда прибегать каждые пять минут — свитер покажет, потом еще что-нибудь надумает, пока не соберемся».
Полдня пролетели быстро. Телефонные звонки, потом она отправила несколько факсов, разобрала почту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
